г. Алматы, проспект Абая, д. 15, офис 10

Перлз Ф. Опыты психологии самопознания

ОТ ПЕРЕВОДЧИКА

Фредерик С. Перлз - основатель гештальттерапии, одного из ведущих направлений современной гуманистической психологии. Он родился в Берлине в 1893 Г. Получив медицинское образование, он в 1926 г. стал ассистентом известного гештальтпсихолога Курта Гольдштейна. Одновременно Перлз присоединяется к психоаналитическому движению; его учителем и аналитиком был Вильгельм Райх, с ним работали также Карен Хорни, Озто Фени-хель и др. В середине 30-х годов Перлз эмигрировал в Южную Африку (где основал психоаналитический институт), потом в Соединенные Штаты. В начале 40-х годов Перлз порывает с психоаналитическим движением. Его первая книга - <Эго, голод и агрессия> - в первом издании носила подзаголовок <Пересмотр теории и метода Фрейда>, во втором - <Введение в гештальттерапию>. Первому формулированию основ нового психотерапевтического подхода, переплавившего в себе задачи психоанализа, прозрения гештальтпсихологии, откровения философии экзистенциализма и феноменологии, посвящена книга <Гештальттерапия: .возбуждение и рост в человеческой личности>, первую часть которой мы предлагаем читателю. Своеобразие изложения определяется здесь дополнительной задачей. Методы геш-тальттерапии излагаются в расчете на самостоятельную работу читателя. Впоследствии установка на аутотерапию не получила развития в гешталь-ттерапевтическом движении, оформившемся скорее как психотерапевтическая школа в более традиционном смысле слова. Однако основное содержание понятий и методов, развитых в этой книге, продолжает оставаться фундаментом гештальттерапии и в ее современных вариантах.

Содержание

Введение 4

ЧАСТЬ I: ОРИЕНТИРОВАНИЕ

I. Начальная ситуация 13

II. Контактирование с окружающим 39 Эксперимент 1: Чувствование актуального Эксперимент 2: Ощущение противоположных сил Эксперимент 3: Внимание и сосредоточение Эксперимент 4: Дифференцирование и объединение

III. Техника сознавания 85 Эксперимент 5: Вспоминание Эксперимент 6: Обострение чувствования тела Эксперимент 7: Опыт непрерывности эмоций Эксперимент 8: Вербализация Эксперимент 9: Интегрирующее сознавание

IV. Направленное сознавание 129 Эксперимент 10: Превращение слияния в контакт Эксперимент 11: Превращение тревоги в возбуждение

ЧАСТЬ II: МАНИПУЛИРОВАНИЕ СОБОЙ

V. Измененная ситуация 149

VI. Ретрофлексия 156 Эксперимент 12: Исследование ложнонаправленного поведения Эксперимент 13: Мобилизация мышц Эксперимент 14: Выполнение обращенного действия

VII. Интроекция 202 Эксперимент 15: Интроецирование и еда Эксперимент 16: Избавление от интроектов и их переваривание

VII. Проекции 225 Эксперимент 17: Обнаружение проекций Эксперимент 18: Ассимиляция проекций

Гештальттерапия Введение

Первоначально это была рукопись Фредерика С. Пер-лза. Рэлф Хэфферлин разработал практическую, Пауль Гудман развил и дополнил теоретическую часть^

Так что в своем нынешнем виде это результат совместных усилий трех авторов, и каждый несет за нее равную ответственность.

У нас была одна общая цель - создать теорию и метод, которые позволили бы расширить возможности и применимость психотерапии. Мы не считали нужным вежливо скрывать друг от друга многочисленные расхождения во взглядах, и открытое их обсуждение не раз приводило нас к результатам, которых ни один из нас не мог предполагать заранее. Многие идеи первоначальной рукописи в этой книге сохранились, но многое благодаря совместным усилиям добавлено и, что еще более важно; многое приобрело новое значение в контексте получившегося целого.

Прозрения гештальтпсихологии оказались плодотворными в применении к искусству и образованию. В академической психологии работы Вертхайме-ра, Келера, Леви на и др. ныне пользуются всеобщим признанием. Однако из-за интереса к бихевиоризму с его преимущественно двигательной установкой академические круги выдвигают на передний план аспекты гештальтпсихологии, связанные с восприятием. Замечательные работы Гольдштейна по нейропсихиатрии еще не заняли своего заслуженного места в современной науке, а применение гештальтподхода, - единственной теории, адекватно и последовательно охватывающего как нормальную, так и анормальную психологии, - в психотерапии еще не начиналось. В этой книге мы пытаемся заложить основания для этого.

(Прим. перев.) Это издание является переводом лишь первой части. Теоретические основы гештальтерапии более компактно и вместе с тем более полно изложены Ф. Перлзом в вышедшей тридцатью годами позже книге <Гештальт-подход>, которую мы надеемся со временем предложить русскому читателю. Для понимания книги и выполнения экспериментов вполне достаточно обзорного материала первой главы и пояснений к самим экспериментам,

Понимание этой книги (как, впрочем, и ее написание) требует наличия гештальтистской установки, которая насквозь пронизывает ее содержание и метод. Это может показаться невозможным для читателя: чтобы понять книгу, он должен мыслить <по-гештальтистски>, а чтобы обрести такое мышление - нужно понять книгу. К счастью, трудность эта вполне преодолима, поскольку гештальтподход не изобретен авторами. Наоборот, мы полагаем, что такая точка зрения-это естественный, неиспорченный, неискаженный подход человека к жизни, то есть к человеческому мышлению, чувствованию и действию. Средний человек, воспитанный в атмосфере внутренних конфликтов, утерял свою целостность, свое единство. Чтобы восстановить его, ему нужно Преодолеть дуализм своей личности, своего мышления и языка. Он привык мыслить противоположностями: инфантильность и зрелость, физическое и психическое, организм и среда, <я> и реальность, - как будто это действительно противостоящие друг другу сущности. Единство мировосприятия, способное растворить этот дуализм, глубоко спрятано, но не разрушено и, как мы собираемся показать, может быть с полным успехом восстановлено.

Одна из тем этой книги - ассимиляция. Организм растет, ассимилируя из среды то, что ему нужно для роста. В отношении физиологических процессов это очевидно, психологическую же ассимиляцию по большей части не замечают (исключением является фрейдовское понятие интроекции, хоть частично отдающее дань этой теме). Лишь посредством тщательной ассимиляции можно объединить разнородные субстанции в новое целое. Мы полагаем, что благодаря ассимиляции того ценного, что может предложить наука нашего времени, мы в состоянии заложить основания последовательной и практичной психотерапии.

Почему же тогда мы, как явствует из названия, отдаем предпочтение термину <гештальт>, если при этом мы равным образом принимаем во внимание фрейдовский и парафрейдовский психоанализ, райхианскую теорию <панциря>, семантику и философию? На это мы можем ответить, что мы не были благодушно-эклектичными. Ни одну из упомянутых дисциплин мы не проглатывали целиком, чтобы потом попытаться осуществить искусственный синтез. Они рассматривались критически и были организованы в новое целое, в единую теорию. В этом процессе выяснилось, что мы должны переместить цент ральный интерес психиатрии от фетиша <неизвестного>, от почитания <бессознательного>, к проблемам и феноменологии сознавания (awareness): к тому, какие факторы действуют в сознавании и как способности, которые успешно функционируют в состоянии сознавания, терпят неудачу в его отсутствии.

Сознавание характеризуется контактом, чувствованием, возбуждением и образованием гештальта. Его адекватное функционирование - область нормальной психологии; его нарушения составляют психопатологию.

Контакт как таковой возможен без сознавания, но для сознавания контакт необходим. Решающий вопрос состоит в том, с чем человек находится в контакте. Посетитель выставки современной живописи может думать, что он в контакте с картиной, на которую смотрит, меж тем как он находится в контакте с художественным критиком из своего любимого журнала.

Чувствование определяет природу сознавания; это может быть чувствование на расстоянии (например, слуховое), близкое (например, тактильное) или внутри тела (проприорецепция). В последнее можно включить чувствование собственных слов и мыслей^.

Возбуждение (excitment) - лингвистически подходящий термин - включает как физиологическое возбуждение (excitation), так и недифференцированные эмоции. Сюда можно отнести фрейдовское представление о катексисе, бергсоновский <жизненный порыв>, психологические проявления метаболизма. Здесь же мы находим основание простой теории тревожности (anxiety).

Формирование гештальта всегда сопровождает сознавание. Мы видим не три изолированные точки, а треугольник, который мы из них составляем. Формирование полных и связанных гештальтов - условие психического здоровья и роста. Только завершенный гештальт может быть организован в целостном организме как автоматически функционирующая единица (рефлекс). Любой незавершенный гештальт -составляет <незаконченную ситуацию>, требующую понимания и мешающую формированию любого нового, живого гештальта. Вместо роста и развития мы имеем в этом случае стагнацию и регрессию.

1(Прим. перев.) В более поздних вариантах теории Ф. Перлз отводил снам, фантазиям и мыслям специальную <промежуточную, область>, между внешним миром и событиями внутри организма.

Для немецкого слова <гештальт> нет точного английского перевода; до некоторой степени его значение может быть передано словами <конфигурация>, <структура>, <тема>, <структурное отношение> (Кожибский), <значимое организованное целое>. Вот лингвистический пример: слова <pal> и <lap> состоят из одних и тех же элементов, но их значение зависит от порядка букв в их гештальте. Далее, <bridge> может означать игру в карты (бридж) или конструкцию, соединяющую два берега реки (мост). Лиловый цвет выглядит голубоватым на красном фоне и красноватым - на голубом. Контекст, в котором появляется элемент, называется в гештальтпсихологии <фоном>, на котором выступает <фигура>.

При неврозе, и в еще большей степени при психозе нарушается гибкость формирования фигуры/фона. Мы часто обнаруживаем либо ригидность (фиксация), либо отсутствие образования фигуры (вытеснение). И то и другое мешает привычному завершению адекватного гештальта.

Для здоровой психики отношение между фигурой и фоном - это процесс постоянного, но значимого появления и исчезновения. Таким образом, взаимодействие фигуры и фона является центральным для той теории, которая представлена в этой книге: внимание, концентрация, интерес, забота, возбуждение и красота характеризуют здоровое формирование фигу-ры/фона, в то время как спутанность, скука, компульсивность, фиксация, тревожность, амнезии, стагнация и смущение указывают, что формирование фигуры/фона затруднено.

Такие термины как <фигура/фон>, <незаконченная ситуация>, <гештальт> заимствованы нами из гештальтпсихологии. Психоаналитические термины, вроде <суперэго>, <вытеснения>, <интроекции>, <проекции> и т.п. столь обычны в любой современной книге по психиатрии, что сейчас мы не будем уделять им специального внимания; они будут подробно обсуждаться на протяжении всей книги. Терминология философии и семантики использовалась нами в минимальной степени. Кибернетика и теория оргона в нашей книге не обсуждаются; мы полагаем, что в лучшем случае это частичные истины, поскольку они имеют дело с организмом в изоляции, а не в творческом контакте со средой. Поскольку винеровс-кие роботы не растут и не распространяются сами по себе, мы предпочитаем объяснять машины как функции людей, а не наоборот.

Теория оргона, принадлежащая Райху, успешно доводит до абсурда наиболее сомнительную часть фрейдовского наследия - теорию либидо. С другой стороны, мы обязаны Райху тем, что он спустил на землю фрейдовское, весьма абстрактное, понятие вытеснения. Райховская идея мышечного панциря, - несомненно, наиболее важный вклад в психосоматическую медицину после Фрейда. В одном пункте мы расходимся с ним (и с Анной Фрейд): мы полагаем, что защитная функция панциря - это идеологический обман. Если органическая потребность осуждается, <я> превращает свою творческую деятельность в агрессию против импульса, от которого оно отказалось, подчиняя и контролируя его. Человеку пришлось бы всю жизнь вести истощающую борьбу со своими собственными инстинктами (многие нервные срывы свидетельствуют об этом), если бы не способность организма формировать автоматически функционирующие <таможенные посты>. Эго <защищается> не в большей мере, чем гитлеровское министерство обороны в 1939 году.

Вместе с тем, перемещая акцент с обнаружения вытесненного на реорганизацию <вытесняющих> сил, мы полностью следуем за Райхом, хотя и обнаруживаем при этом, что для восстановления <я> недостаточно всего лишь распустить <мышечный панцирь характера>. Стараясь помочь пациенту сознавать средства, осуществляющие подавление собственных импульсов, мы сталкиваемся с поразительным несоответствием. Мы обнаруживаем, что сознавая эти средства, он гордится ими, гордится тем, что использует многие из своих энергий против себя, для контролирования себя. Но мы также видим, - и в этом состоит терапевтическая дилемма - что по большей части он не способен ослабить свой самоконтроль.

Фрейдист советует своему пациенту расслабиться и прекратить цензуру. Но как раз этого пациент не может сделать. Он <забыл>, как он осуществляет это запрещение. Запрещение становится рутинным, автоматизированным поведением, вроде того, как при чтении мы забываем, как пишется то или иное слово. Кажется, что мы недалеко ушли от Райха. Сначала мы не сознавши, что вытесняется; теперь мы в значительной степени не сознаем, как мы осуществляем вытеснение. Кажется необходимым активный терапевт: он должен либо интерпретировать, либо физически трясти пациента.

И вновь гештальтподход приходит нам на помощь. В предыдущей книге Ф. Перлза <Эго, голод и агрессия> предлагалась следующая теория. В борьбе за выживание наиболее значимая потребность становится фигурой и организует поведение индивида, пока не находит своего удовлетворения, после чего она отходит в фон (равновесие во времени), уступая место следующей, теперь наиболее важной потребности. Эта смена доминирующих потребностей создает для здорового организма наилучшие возможности для выживания. В нашем обществе такого рода доминирующие потребности, например - мораль и т. п" часто становятся хроническими и мешают тонкой саморегуляции человеческого организма.

Теперь мы вновь можем работать с единым принципом. Представления невротика о выживании (какими бы глупыми они ни казались внешнему наблюдателю) требуют, чтобы он напрягался, осуществлял цензуру, брал верх над аналитиком и т. п. Это его доминирующая потребность, но поскольку он забыл, как он ее организовал, она превратилась в привычку. Его намерение, например, не осуществлять цензуру, столь же эффективно, как новогодний обет алкоголика. Привычка должна стать полностью осознанной, заново вызывающей возбуждение потребностью, чтобы человек вернул себе способность справляться с незаконченными ситуациями.

^ (Прим. перев.) <Мышечный панцирь> по В. Райху - это система мышечных зажимов, создающая телесное соответствие тому, что в психоанализе именуется <защитами>, в совокупности создающим) <невротический характер>.

1 (Прим. перев.) Райх впервые применил в психотерапии непос редствен-ное физическое воздействие на зажатые мышцы пациент. массаж, размина-ние, <встряхивание> и пр., а также глубокое дыхан> воспроизведенное в методе пневмокатарсиса С. Грофа.

Вместо того, чтобы вытягивать средства из бессознательного, мы работаем с тем, что лежит на самой поверхности. Трудность в том, что пациент (часто и терапевт) принимает то, что лежит на поверхности, за само собой разумеющееся. То, как пациент разговаривает, дышит, движется, осуществляет цензуру, выражает презрение, ищет причины и пр., - кажется ему очевидным, лежащим в его конституции, в природе. В действительности же это - выражение его доминирующей потребности, например потребности быть победителем, быть хорошим, быть выразительным. Именно в очевидном мы находим его незавершенную личность; и только схватывая, останавливая очевидное, расплавляя затвердевшее, проводя различия между болтовней и реальной заинтересованностью, между стершимся от употребления и творческим,- может пациент вернуть себе живость и гибкость отношений фигуры и фона. В этом процессе роста и обретения зрелости, пациент переживает и развивает свое <я>, пользуясь теми средствами, которые имеются в его распоряжении: доступной ему мерой сознавания в экспериментальных ситуациях.

Наиболее, может быть, ценно в гештальтпсихологии понимание того, что целое определяет части, в противоположность прежним воззрениям, что целое - это всего лишь механическая сумма своих элементов. Терапевтическая ситуация, например, - это нечто большее, чем статистическое событие, включающее врача и пациента. Если врач негибок и нечувствителен к специфическим требованиям постоянно меняющейся терапевтической ситуации, - он вряд ли будет хорошим терапевтом. Он может быть упрямцем, или бизнесменом, или догматиком, но если он отказывается быть частью изменчивого процесса в психотерапевтической ситуации - он не терапевт. Поведение пациента также определяется многими обстоятельствами интервью; только стопроцентно ригидный или безумный, не воспринимающий контекста па циент будет вести себя на консультации так же, как он ве дет себя в другом месте.

Ситуация не сводится ни к полному пониманию функций организма, ни к самым совершенным познаниям о среде (об обществе и пр.). Психологическая ситуация создается только взаимодействием организма и среды (отчасти этого касается теория межличностных отношений Х. С. Салливена), а не взятыми по отдельности организмом и средой. Изолированный организм и соответствующие абстракции - ум, душа, тело, равно как и сама по себе среда изучаются множеством наук, например, физиологией, географией и пр. и не являются заботой психологии.

Недостаточное внимание к этому обстоятельству мешало до сих пор созданию адекватной теории в нормальной и анормальной психологии. Большинство предыдущих теоретиков - в значительной степени даже Коржибский - полагали, что, коль скоро ассоциации и рефлексы несомненно существуют, то ум состоит из множества ассоциаций, а поведение или мышление состоят из рефлексов. Но творческую деятельность организма так же мало можно объяснить ассоциациями, рефлексами и другими автоматизмами, как планирование стратегии и организации военных действий - автоматизмом дисциплинированных солдат.

Как чувствование, так и движение - это направление во вне деятельности, а не механические реакции в новых для организма ситуациях. Сенсорная система ориентации и двигательная система манипуляции взаимозависимы в своем функционировании, которое может быть рефлекторным только на самых нижних слоях, где эти деятельности полностью автоматизированы и не требуют сознавания. Манипуляцией мы называем (может быть, несколько неуклюже) любую мышечную деятельность. Ум (intelligence) - это адекватная ориентация, эффективность - адекватная манипуляция. Чтобы вернуть их себе, десенситизированный и иммобилизированный невротик должен полностью восстановить сознавание, т. е. чувствование, контакт, возбуждение и формирование гештальтов.

С этой целью мы привносим в терапевтическую ситуацию признание, что любой недогматический подход основан на природном методе проб и ошибок. Таким образом клиническая ситуация превращается в экспериментальную. Мы перестаем явно или неявно требовать от пациента, чтобы он собрался, или расслабился, или отключил цензуру; перестаем говорить ему, что он отвратителен, полон сопротивления, почти мертв. Такого рода претензии лишь увеличивают его трудности, делают его более невротичным, даже безнадежным. Вместо этого мы предлагаем последовательную серию экспериментов, которые - что чрезвычайно важно - не являются заданиями, требующими выполнения. Мы просто спрашиваем: что происходит, если вы вновь и вновь пробуете делать то или это? Таким образом мы выводим на поверхность трудности пациента. Не само задание, а то, что мешает успешному выполнению задания, становится цент ром нашей работы. Мы выводим на поверхность и прора батываем, в терминах Фрейда, сами сопротивления.

Эта книга может быть использована различным образом. Тем, кто работает в области образования, медицины или психотерапии мы предлагаем точку зрения, которая, хотя и отличается от привычной для них, но - может быть - будет воспринята с достаточным пониманием. Непрофессионал может найти здесь систематический курс для личностного развития и интеграции. Чтобы извлечь из книги максимум, нужно проделать эксперименты насколько возможно добросовестно; простого чтения недостаточно. Более того, если вы будете просто читать про эксперименты, не выполняя их, у вас может возникнуть впечатление огромной и безнадежно трудной задачи; если же вы действительно проделаете то, что предлагается, вы скоро заметите изменения. Наконец, если вы занимаетесь психоанализом - как пациент, или как ученик, - эта книга не помешает вашей терапии, но может помочь преодолевать возникшие тупики.

 

download file
Скачать эту книгу. Формат: .doc. Архив: .zip