г. Алматы, проспект Абая, д. 15, офис 10

Горькая работа

Не спешите вздрагивать, прочитав заголовок, мы не будем говорить о самом страшном – потере близких. К понятию «горе» психологи относят события самого разного калибра, основной признак которых – горький привкус на душе после произошедшего. Горе, как и психологическая травма вообще, - очень субъективная вещь:  кого-то «пробьет» только невосполнимая утрата, а кому-то достаточно небрежно брошенной фразы от значимого человека. Достаточно, чтоб развить посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР), о котором сегодня наш профилактический разговор.

Так что же такое ПТСР? Это комплекс симптомов, который мы воспринимаем зачастую за слабый или дурной характер, не зная, что ПТСР – официально признанный диагноз, «ратифицированный» Международной классификацией болезней, МКБ-10. В больничный лист на наших просторах такой диагноз вряд ли впишут, но пустить всю жизнь под откос он может. Итак, посттравматическое стрессовое расстройство – это:

  • повышенная агрессивность, недоверчивость и враждебность вплоть до необоснованных приступов ярости, склонность решать проблемы с помощью грубой силы
  • повышенная тревожность, когда человек пристально следит за всем, что происходит вокруг, словно ему угрожает скорая опасность
  • глубокие депрессии вследствие необходимости постоянно сдерживать себя
  • утрата социальных интересов, отход к социально-пассивной роли и, как следствие, снижение общественного статуса
  • эмоциональная притупленность, в результате которой трудно устанавливать близкие и дружеские связи с окружающими
  • бессонница, неглубокий рваный сон
  • нарушения памяти и концентрации внимания, иногда - невозможность вспомнить важные детали того самого события, после которого все стало так плохо, и почти всегда - умолчание об этих переживаниях, нежелание вообще поднимать эту тему
  • ну и, пожалуй, самое болезненное - флэш-бэки (flash-back) - внезапные яркие воспоминания о былом, обычно настигающие сознание в момент пробуждения, а также при опьянении; это всегда ретравматизация, только уже самому себе собственным воображением, порой гораздо более тягостная, нежели та, что была наяву.  Такими флэш-бэками могут стать повторяющиеся мучительные сны, в которых человек снова и снова переживает одно и то же событие, возможно, с небольшими вариантами.

Моя последняя работа была связана с «изгнанием» снов.

Женщина пришла на консультацию через полгода после развода с одной-единственной жалобой: «Еженощно перед рассветом снится бывший муж, во сне рассказывает, как он счастлив с другими, «правильными» женщинами, и дает понять, что меня не любит… Умираю от горя каждое утро, просыпаюсь в абсолютном раздрае, при том, что днем моя жизнь быстро налаживается и я прекрасно понимаю, что развод был верным решением… Но я уже боюсь ложиться спать, я боюсь этой иррациональной боли..». Сны клиентки повторяли ее травму отвержения,

более или менее успешно пережитую наяву,

но аналогичные ситуации во сне рушили ее психику напрочь.

…Другому моему знакомому регулярно снится горящий танк, хоть прошло 20 лет после войны. Спит этот человек по 2-3 часа в сутки последние пять лет… Жаль, что наши мужчины предпочитают умереть, но только не лечиться…

Общество травмированных

Если вы нашли у себя три-четыре симптома из описанных выше, скорее всего вы тоже «травматик». Надо сказать, что вообще население постсоветского пространства в подавляющем большинстве можно отнести к травматикам по ряду факторов, как общечеловеческих, так и специфических только для наших широт. Общечеловеческие - это резкое увеличение антропогенных катастроф и «горячих точек». Благодаря мощному развитию СМИ люди ежедневно сталкиваются с преступлениями против личности, многообразными видами насилия и жестокости. Военные действия в мирное время, терроризм, криминальная ситуация плюс сильнейшие катастрофы, природные катаклизмы, уносящие тысячи жизней, наводнения, землетрясения и катастрофические изменения климата… Выдадим один профессиональный секрет: люди, переживающие чужой стресс у экрана телевизора, не меньше подвержены развитию ПТСР, чем те, кто в реальности терпит бедствие. Телезрители, завороженно следившие за памятной трагедией «Норд-Оста» по телевизионным репортажам, обращались к психологам ровно с теми же симптомами, что и сами спасенные, чем немало удивляли московских психологов…

К специфическим стрессогенным особенностям можно отнести «неожиданное» для наших людей резкое увеличение темпа жизни, само коренное изменение социальной формации, а соответственно, и всего комплекса социально-психологических условий существования. Политическое, экономическое, социальное, экологическое неблагополучие, нестабильность в стране, ускорение темпа жизни, повышение (или снижение) ее уровня, потеря практически всеми слоями населения привычных ценностей и установок - все это вызвало массовое увеличение психологического напряжения с соответствующей симптоматикой.

Критический срок

Стресс… как полноправно это слово вошло в нашу жизнь за последнюю четверть века, еще в 70-е годы им модничали лишь «продвинутые пользователи»… Само понятие стресса заимствовано из техники и означает способность различных тел и конструкций противостоять нагрузке. Технари хорошо знают, что любая конструкция имеет предел напряженности, превышение которого ведет к ее разрушению. Человек – очень прочная конструкция, но долго противостоять хроническим стрессам, не разрушаясь, тоже не может.

Какая же связь между «горем», с которого мы начали разговор, и ПТСР? В буквальном смысле хронологическая. Если в день травматического события не освободиться от избытка эмоций и не осмыслить происшедшее, если не хватит собственных ресурсов для этой работы и психика просто диссоциируется от беды, – жди беды через 7-10 дней: первые признаки ПТСР проявляются чаще всего за этот срок. Хотя и могут быть закапсулированными до полугода, а потом вылезают на свет какой-нибудь телесной хворью, которую больной обычно уже никак не связывает в сознании с тем, что случилось шесть месяцев назад. И уж тем более окружающие не связывают изменения в его личности с тем самым травматическим событием и замечают только  «испортившийся характер». Дело же в том, что «травматик» коренным образом меняет свое отношение  к  окружающему миру и его поведение обильно демонстрирует боевые рефлексы в мирной жизни, то есть чрезмерную, неадекватную обидчивость, агрессивность, подозрительность.

…Этого клиента привела на консультацию за руку его сестра, младшая сестра – значительно старшего брата. Обычно мы не работаем с клиентом, который не просит о помощи сам. Но эта девушка сказала, что больше не может отвечать за чужие действия, просто нет сил бесконечно оправдываться и доказывать, что она-то уж никогда его не оставит, нежно любит и свято предана ему как единственному родному человеку, заменившему погибших в аварии отца и мать.

Суть конфликта была вот в чем: мужчину оставила подруга, травма измены наложилась

на давнюю травму утраты (погибшие родители иногда «запоминаются» как бросившие),

и он стал воспринимать всех вокруг как потенциальных изменников.

Как говорили раньше, обжегшись на молоке, дул на воду…

Тело – зеркало души

Боевые рефлексы невозможно сознательно останавливать, поскольку они закрепляются на физиологическом уровне и срабатывают раньше, чем мы успеваем сообразить, что делаем. Ведь что происходит в момент травмы? На удар по психике человек реагирует мгновенным страхом, ужасом. Мгновенным потому, что это чувство быстро сменяется агрессией, яростью, ненавистью, и это более стойкое переживание, хотя питается оно исключительно страхом – страхом ожидания повторного удара. Эта последовательность эмоциональных реакций «обслуживается» нашей гормональной системой. Когда от мозга поступает сигнал опасности, нервная система мобилизует тело для защиты, напрягая его. Включаются надпочечники, продуцирующие гормоны борьбы. Адреналин и норадреналин возбуждают деятельность сердца, повышают артериальное давление, в результате чего большее количество кислорода и питательных веществ доставляется мозгу, сердцу и мышцам. Цель и смысл всех этих хлопот нашего организма – поставить дополнительную энергию для активного действия. Одна беда: то, что было рационально во времена динозавров, совершенно ненужно сейчас. Опасности, переживаемые современным человеком, - совсем из другой оперы. В подавляющем большинстве случаев под ударом ходит наше Эго, наша ранимая личность, а не тело, и столько защитной энергии, сколько продуцирует наш организм, нам уже давно не нужно: убежать можно от мамонта, от оскорбления не убежишь.

Еще одним недостатком боевого рефлекса «бей или беги» является то, что  он  не отличает реальной угрозы от вымышленной, кажущейся. Всякий раз, когда нам чудится опасность (пусть даже  ситуация  воспринята нами неверно), мозг посылает организму соответствующий приказ, и все  происходит точно так же, как и в случае реальной угрозы. А значит,  чем  чаще окружающая обстановка кажется нам враждебной, тем больше времени наш организм  пребывает в боевой готовности.

Привычка производить повышенное количество адреналина очень нехороша для здоровья. Поскольку мы люди культурные, то сдерживаем свои эмоции, подавляем естественные реакции, не машем руками-ногами на обидчиков, и неиспользованная энергия откладывается на стенках сосудов. Притормозим еще немного на медицинских подробностях, чтобы хорошо понимать, что происходит в теле в момент стресса. Гормоны борьбы (адреналин и норадреналин) вызывают производство липопротеинов, которые  становятся атеросклеротическими бляшками и суживают сосуды, ограничивают или даже блокируют ток крови. Они же поддерживают производство тромбоксана, назначение которого – склеивать форменные элементы крови (важнейший защитный механизм при повреждениях артерий). Избыточное количество тромбоксана приводит к возникновению сгустков и на неповрежденных стенках сосудов. Вот почему стрессы – причина инфарктов, инсультов, всех сердечно-сосудистых заболеваний, импотенции.

Совсем юный мужчина, спортивный, красивый, явно очень здоровый, пришел на прием

«с импотенцией», хорошо, что пришел до того, как начались реальные тканевые изменения. Великолепно воспитанный одинокой мамой, он никогда не позволял себе не то что ссориться со своей девушкой, но даже помыслить плохо о «небесном создании» считал недостойным мужчины. Подавленная агрессия проявлялась таким вот «иезуитским» способом: как только у любимой подруги начинало сбиваться дыхание от желания, его тело «уходило в отказ». Других способов наказать вздорную подругу юноша себе не позволял.

Достаточно было научить молодого человека «культурно ругаться»,

чтоб эректильная дисфункция стала не нужна…

Есть простой непсихологический способ запустить вредоносный процесс в обратную сторону: в момент стресса, горя, обиды, паники нужно вспомнить и сознательно начать глубоко дышать. Понятно, что внешнюю ситуацию этим не выровняешь и, как говорится, «денег нам не вернут», зато активизированное дыхание запустит производство простациклина, который сгладит стенки сосудов и они станут более проходимыми, притормозится склеивание форменных элементов крови, в результате чего нам, по крайней мере, на лечение тратиться не придется.

«Маска, я Вас знаю!..»

Своеобразие жизненной позиции травмированного человека заключается в том, что он как бы случайно устраивает свою жизнь так, чтобы воспроизводить неприемлемые отношения или саму травмирующую ситуацию, в бессознательной попытке на этот раз повернуть все иначе и взять реванш. Понятно, что психика предпринимает кое-что, чтоб защитить раненое место и только потом рвануться в бой. Как на стволе дерева, задетого топором, нарастает более толстый слой коры, так и маска, призванная прикрыть «слабое» место, формируется личностью и взаправду отражается на лице – меняется его выражение. Маска как прямая противоположность того, кем мы боимся оказаться, показаться… Беда в том, что маска быстро «считывается» другими людьми как нечто неестественное, как притворство, и вызывает усиленное желание «заглянуть под», а то и просто сорвать. В общем, маска защищает плохо, а отвергнутое «Я» еще и саботирует цели маски… Куда же податься, что делать?

А делать придется ту самую работу горя, с которой мы начинали разговор. Работу оплакивания и смирения. Смирение – от слова «мир», смирение как принятие происшедшего с миром… Исцелить душу от травматического события – значит рассказать себе (или кому-то) о нем. Полностью переработать душой все подробности того, что произошло, прожив и трансформировав свои чувства, обнаружив новые смыслы – это верная дорога к утрате значимости травматического события и возвращению к полноценной жизни с ощущением ее безопасности. Ну, и как минимум – превентивные меры: если уж грянула беда, случился сильный стресс, то профессиональная помощь кризисного психолога, оказанная в день потрясения, до того, как человек успел «переспать с бедой», в десятки раз снижает вероятность развития ПТСР.

И, уж если мы говорим о том, как правильно переживать горе, набросаем в конце признаки, по которым вы можете узнать, что человек переживает горе «неправильно». Крайнее чувство злобы или вины при подавлении всех других чувств, игнорирование фактов и отрицание утраты, несмотря на ее очевидность, в случае смерти близкого обнаружение физических симптомов, которые были у умершего, чрезмерное горевание спустя годы – все это может говорить о «патологическом горе». И, конечно, самое разумное в таком случае - обратиться за психологической помощью.

…Есть люди с высокой толерантностью к стрессам, но их немного. Для остальных – навыки личного стрессменеджмента. Это, собственно, и есть цель и задача всей практической психологии – поднимать толерантность к переживанию жизни во всем ее многообразии, со всеми ее горько-кисло-сладкими вкусами...

Лина Шахнович,

психолог Центра развития личности «Содействие»