г. Алматы, проспект Абая, д. 15, офис 10

Теория гештальттерапии

История и развитие

История гештальтподхода к групповой работе во многом  связана  с  биографией  его  основателя  Фрица (Фредерика С.) Перлза. Окончив Берлинский универси­тет по специальности нейропсихиатрия, Перлз вместе с Карен   Хорни  в   1926  г.   обратился  к  психоанализу  и открыл  свою  собственную  практику  в  соответствии  с принципами фрейдизма. В 1933 г., когда к власти пришел Гитлер, Перлз эмигрировал в Южную Африку. В даль­нейшем на него оказали заметное влияние философия экзистенциализма, гештальтпсихология и теория Виль­гельма Райха о физиологических проявлениях психоло­гических проблем.

Экзистенциализм, явившись в какой-то мере реакцией на разочарование, вызванное двумя мировыми войнами, суровой экономической депрессией и процессом дегума­низации,  ввел  в психологию представление  о  свободе человека и его ответственности за формирование собст­венного внутреннего мира. Экзис­тенциальная философия помогла Перлзу отойти от пси­хоаналитического подхода, согласно которому основное внимание уделяется истории индивидуального развития. Вместо того чтобы  искать корни проблем в прошлом своих пациентов, Перлз начал всматриваться в настоя­щее, в то, как они приспосабливаются и живут в своем мире. При таком подходе терапия перестает быть сис­темой   извлечения   значимой   информации   из   памяти. Перлз считал, что информация, необходимая для тера­певтического изменения, содержится в непосредственном поведении пациента; как тот вступает во взаимодействие с терапевтом и проявляет себя в этом взаимодействии. Гештальтпсихология  помогла   Перлзу   понять  важ­ность феноменологии текущего опыта. Он стал осторо­жен в интерпретации бессознательного, фокусируя внимание   на   видимых   проявлениях   проблем   пациентов. В то время как экзистенциализм пытается объяснить,  как люди  переживают свое  существование в данный  момент,   академическая  гештальтпсихология пытается  ответить  на вопрос,  как  они  воспринимают свое существование. Основатели геш-тальтпсихологии Келер, Коффка  и Вертгеймер  подчеркивали активность   воспринимающего,   который   структурирует дискретные события и придает им смысл. Свою теорию они противопоставили ранним теориям восприятия, сво­дившим психические процессы к простой сумме состав­ляющих их компонентов и рассматривавшим восприни­мающего как пассивного реципиента сенсорных качеств формы. Один из учителей Перлза, Курт Гольдштейн, при­менил положения гештальттеории в области мотивации человеческого поведения. Сам Перлз распространил по­ложения гельштальттеории восприятия на изучение лич­ности, использовав понятие «отношение фигуры и фона» для объяснения восприятия чувств, эмоций и телесных ощущений. Современник  Перлза  Курт Левин, экспери­менты которого положили начало движению Т-групп, по­заимствовал   принцип   целостности    Гольдштейна   для объяснения взаимодействия человека с его социальным окружением,  а также социально  обусловленных  изме­нений личности.

Вильгельм Райх оказал влияние на представление Перлза о сопротивлении в терапии.

Сопротивление — это термин, который используется для описания пере­живания внутренней преграды, возникающего у людей по отношению к возможным изменениям в поведении или при осознании значимых переживаний. Сопротивление также можно рассматривать как защиту от стресса, об­условленного развитием и изменением личности. Райх, ученик Фрейда, выдвинул предположение, что сопротив­ление является частью так называемой «телесной брони», то есть физического выражения психологической за­щиты. Он верил, что сопротивление изменениям можно преодолеть путем использования методик прямого те­лесного контакта. Перлз заимствовал идею Райха о том, что сопротивление проявляется в невербальном поведе­нии, или языке тела.

После переезда в 1946 г. в Соединенные Штаты Перлз разработал   большинство   своих   оригинальных   и   продуктивных теорий личностного развития и терапевтичес­кого изменения.

В 1952 г. он основал Институт гештальт-терапии в Нью-Йорке. Это положило начало новому мощ­ному психотерапевтическому движению. В 1964— 1969 гг. Перлз жил в Институте Эсалена в г. Биг-Суре, штат Калифорния, где проводил семинары, терапевти­ческие группы и курсы обучения гештальттерапии. В 1969 г. он переехал в Канаду для создания Института гештальттерапии. Зимой 1970 г. его не стало.

Перлз занимался такими различными вопросами, как теория поля Курта Левина, театр психодрамы, биоэнергетика и метод Александера. Из каждой области он извлекал то, что могло оказаться значимым для раз­вития его собственной терапевтической модели. Подоб­но Левину, Перлз отказался от каузального подхода, поиска в поведении ответа на вопрос «почему?», при кото­ром человек рассматривается как «пассивная пешка», управляемая силами среды, и сосредоточился на изуче­нии взаимодействия активной личности и среды, поиске в поведении ответов на вопросы «что?» и «как?». Из пси­ходрамы, биоэнергетики и метода Александера Перлз заимствовал упражнения и методики, видоизменив их в соответствии со своими теоретическими представле­ниями.

Хотя гештальттерапия формировалась как метод индивидуальной психотерапии, групповая ее форма стала наиболее распространенной. В середине 60-х гг. Перлз объявил о своем намерении оставить индивидуальные занятия и перейти к групповым формам работы. Однако обычная гештальтгруппа сильно отлича­ется от групп других видов. Если Т-группы и группы встреч вовлекают в работу всех членов группы и по­ощряют взаимодействие между ними, гештальттера­пия, как ее описывал Перлз и как ее практиковали многие его ученики, представляет собой договорное общение группового лидера и отдельного участника, который добровольно решается стать пациен­том, сев на так называемое эмоционально «горячее место», то есть на стул рядом со стулом терапевта. Остальные члены группы без комментариев наблюдают за терапевтическим процессом, взаимодействием терапевта и клиента. Хотя в некоторых упражнениях гештальттера­пии могут участвовать все члены группы, чаще всего им отводится роль молчаливых зрителей и выразителей групповой поддержки. Ценность групповой работы Перлз видел в том, что члены группы, наблю­дая за поведением работающего пациента, начинают лучше понимать себя и собственные проблемы. Члены группы могут идентифицироваться с пациентом, находя­щимся на «горячем месте». Кроме того, по принципу цепной реакции при возникновении сильного эмоциональ­ного переживания у одного члена группы аналогичные переживания могут возникнуть и у остальных. Таким образом, предполагается, что наблюдение само по себе способствует изменению.

Некоторые гештальттерапевты используют групповое взаимодействие и поддержку в большей степени. В частности, в центрах личностного роста на Востоке те­рапевтическая работа не ограничивается общением ру­ководителя группы с одним членом группы, в тера­певтический процесс вовлекаются другие члены группы. «Горячее место» превращается в «блуждающее горячее место», на котором оказывается то один, то другой член группы. И хотя в течение определенного времени в работе задействован один член группы, другие, если захотят, могут спонтанно вмешаться в разговор. Возрастает понимание того, что все проис­ходящее в группе в любой момент имеет какое-то отношение ко всем членам группы и обсуждаемым проблемам. Таким образом, члены группы непосредствен­но вовлекаются в групповой процесс и попадают под воздействие индивидуальной терапии.

В последнее время растет понимание того, что гештальттерапия вполне совместима с изучением группо­вого процесса и групповой динамики. В тех гештальт-группах, которые признают важность групповых процес­сов, ярко проявляется социальная взаимодействующая природа индивидуально-личностной работы. Если какой-то член группы просит о помощи, то наверняка найдутся и члены группы, которые негативно отнесутся к его просьбе, и члены группы, которые окажут помощь и поддержку. В такой модели все межлич­ностные действия и попытки общения индивидуумов признаются необходимыми и поощряются. В настоящее время на переднем крае изучения внутриличностных, межличностных и групповых уровней деятельности нахо­дятся группы Гештальтинститута в Кливленде. Если женщина злится на мужчину — члена той же группы,— руководитель может начать работать с ее чувством злости по отношению к мужчинам в целом или исследовать ее взрыв ярости как отражение группо­вых   проблем   (как,   например,   это   происходит   в   тэвистокских группах).

Гештальтметод предполагает, что группу ведет силь­ный, активный руководитель, который поощряет проявле­ние независимости у участника. В тех группах, которые основываются не на принципах гештальта, руководитель может поощрять спонтанное взаимодействие, используя модель группы встреч или Т-группы и применяя геш-тальтметод тогда, когда он наиболее подходящ и про­дуктивен. Начиная с 60-х годов, когда гештальтгруппы стали   достаточно   популярными,   они   вошли   в   число основных видов консультирования и терапии.

Основные понятия

Хотя Перлз   отрицал теорию, а любое теоретизирование, в особенности философско-психологического рода, называл «слоновьим дерьмом», его терапевтический подход основывался на пяти клю­чевых теоретических понятиях: отношение фигуры и фо­на, осознание  и сосредоточенность на настоящем, противоположности, функции защиты, зрелость и от­ветственность.

Фигура и фон

Первым   из   этих   основополагающих   понятий является понятие  отношение  фигуры  и  фона. Иссле­дователи восприятия в русле гештальттеории обнаружи­ли: люди организуют поступающую информацию таким образом,  что  важные  и  значимые  события  занимают центральное место в сознании, а менее важная инфор­мация   отступает   на   задний   план.   Перлз   применил это положение к описанию функционирования личности и предположил наличие ритмической смены процессов формирования и завершения фигуры, когда в качестве фигуры выступает потребность, например, получить под­держку или выразить гнев.

Осознавание

Осознание, сознавание, осведомленность,— клю­чевой термин   всей гештальттерапии. В русском языке нет единого лексического эквивалента, который пере­дал бы смысл этого центрального понятия, лежащего в основе тео­рии Ф. Перлза. В переводе данной книги было использовано одно из значений этого термина — «осознание».

Гештальттеория утверждает, что человек функциони­рует на основе принципа саморегуляции. Он поддержи­вает свой динамический баланс, или гомеостазис, при помощи постоянного осознания тех потребностей, ко­торые возникают в нем самом и вызываются средой, и удовлетворения потребностей по мере их возникно­вения, в то время как все остальные, не связанные с этим процессом объекты или события отступают на зад­ний план.

Отношение между фигурой и фоном есть одно из важнейших понятий гештальттеории. Процесс саморегу­ляции организма приводит к формированию фигуры, или гештальта. Основное значение слова «гештальт» можно определить как паттерн или конфигурацию — специфическую организацию частей, составляющих оп­ределенное целое, которую нельзя изменить без ее разру­шения. Гештальтобразования возникают только на каком-то фоне или с определенным задним планом. Мы выбираем из фона то, что важно или зна­чимо для нас, и это важное или интересное нам становится гештальтом. В перцептивной ситуации, изо­браженной на рис. 4, фигурой могут быть либо ваза, либо два профиля. В группах фигурой обычно является то чувство, которое преобладает над всеми остальными чувствами и мыслями. Например, чувства гнева, разоча­рования, страха, радости, сексуального желания или любви легко могут стать фигурами, в то время как осталь­ные компоненты нашего опыта отступают на задний план.

Как только потребность удовлетворена, гештальт за­вершается, то есть теряет свою значимость. Он отступает на задний план, освобождая место для формирования нового гештальта. Этот ритм формирования и заверше­ния гештальтов является естественным ритмом жизне­деятельности организма.

Иногда потребность нельзя удовлетворить, и гештальт остается незавершенным. Например, если члены группы испытывают злость по отношению к руководителю, но им не удается выразить это чувство, то потребность отреагировать не становится четкой фигурой и поэтому не может быть удовлетворена; гештальт останется неза­вершенным. Такое неотреагированное или невыраженное чувство становится причиной многих неразрешимых проблем и через некоторое время оказывает воздейст­вие на текущие психические процессы. Например, те члены группы, которые не смогли выразить свой гнев и злость, начинают сопротивляться работе с руководи­телем или выражают эти чувства более скрытым спо­собом. Причиной того, что некоторые женщины испы­тывают трудности в отношениях с мужчинами в группе, может быть наличие неотреагированных чувств по отношению к значимым мужчинам в прошлом. Гештальтприемы позволяют члену группы сделать фигуру более четкой с тем, чтобы неотреагированные чувства в конце концов нашли свое выражение. Таким образом, травмирующий индивидуума гештальт завершается, и возникает возможность перейти к работе над другими скрытыми проблемами.

Осознание и сосредоточенность на настоящем

Для того чтобы быть способным формировать и завершать гештальты, человек должен полностью осоз­навать самого себя в настоящий момент. Осознание и сосредоточенность на настоящем являются ключевы­ми понятиями гештальттеории. Для удовлетворения своих потребностей нам необходимо постоянно быть в контакте с зонами своего внутреннего и внешнего мира. Внутренняя зона осознания включает те процессы и со­бытия, которые происходят в нашем теле. Мы отве­чаем на свои внутренние потребности, когда надеваем свитер, ощутив холод, или когда ложимся спать, испытав сильную усталость. Внешняя зона представляет собой совокупность внешних событий, которые поступают в на­ше сознание в качестве сенсорных сигналов. Информа­ция, поступающая от внутренней и внешней зон, почти не оценивается и не интерпретируется.

Кроме внутренней и внешней зон, существует еще и средняя зона, которую Перлз назвал зоной фантазии. Ее составляют мысли, фантазии, верования, отношения и другие интеллектуальные или мыслительные процессы. Перлз полагал, что неврозы возникают в результате тенденции к сосредоточению на средней зоне за счет исключения из сознания событий внутренней и внешней зон. Эта тенденция вступает в конфликт с естественным ритмом организмических процессов. Как правило, большая часть нашего опыта, частного и культурного, возникает при совершенствовании процес­сов средней зоны: мы учимся обосновывать наши мысли, аргументировать наши убеждения, защищать наши отно­шения и оценивать других. Однако Перлз утверждал, что корни патологических состояний лежат в нашей тенденции фантазировать и интеллектуализировать при интерпретации того, что мы осознаем. Когда мы находимся в средней зоне, то главным образом работаем с нашим прошлым и будущим: вспоминаем, строим планы, отчаиваемся и надеемся. Мы не живем в настоя­щем и постоянно не обращаем внимания на необходи­мость осознания процессов внешней и внутренней зон. Саморегуляция организма зависит от осознания настоя­щего и от способности жить в полной мере по прин­ципу «здесь и теперь».

Требование к членам гештальтгруппы оставаться в настоящем, избегать обращения к прошлому опыту, а также не строить планы на будущее получило свое полное выражение в утверждении Перлза: «Нет ничего, кроме того, что естъ здесь и теперь. Теперь есть настоящее... Прошлого уже нет. Будущее еще не наступи­ло». Некоторые гештальттерапевты более терпимы к другим временным перспективам и понимают неизбежность включения прошедшего и будущего в ситуацию групповой работы. Например, М. Польстер и Э. Польстер предупреждают:

...Прошлое и будущее заключают в себя то, что уже когда-то было или будет, тем самым формируя психологические границы настоящего и представляя собой тот психологический фон, на котором и может возникнуть фигура.

Противоположности

Противоположность — это единичная оценка или же континуум этих оценок. Например, «плохо»х и «хоро'шо» представляют собой два полюса такого континуума. Согласно гештальттеории мы организуем свое восприятие окружающего мира через подобные противоположности. Перлз считает, что личность орга­низована по тем же принципам. На протяжении всей жизни каждый из нас испытывает противоположные чувства: мы любим и ненавидим своих родителей; счастливы и одновременно расстроены, когда завершаем какое-то дело, которому была посвящена немалая часть нашей жизни; благодарны тем людям, которые помогли нам решить наши проблемы, и одновременно обижены на них. Очень важно понять, что эти противополож­ности не являются непримиримыми противоречиями, а представляют собой такие различия, которые могут фор­мировать и завершать гештальт. Полностью осознавая каждую часть такой противоположности (вместо отри­цания менее привлекательной ее части), мы в большей степени начинаем осознавать самих себя и свои желания. Постепенно осознавая ранее недифференцированные ас­пекты самих себя и своих состояний, мы сможем формировать четкие гештальты, идентифицировать наши потребности и удовлетворять их.

Противопоставление полярных сторон нашего «Я», которые должны сосуществовать вместе, «нападающего» и «защищающегося», наиболее распространено в геш-тальттерапии. «Нападающий» аналогично фрейдовскому «сверх-Я», или сознанию, характеризуется авторитар­ностью, самодовольством и требовательностью. «Защи­щающийся» защищается, оправдывается, чувствует свое бессилие. «Как и каждая пара родитель — ребенок, они борются за власть друг над другом, стремятся контро­лировать друг друга». Члены группы часто обсуждают борьбу между двумя подобными противоположностями. Этот вид групповой работы получил название «игра в самобичевание». Например, участница группы, которая испытывает чувство вины, представляя себе, как она скажет матери о решении жить отдельно в собственной квартире, скорее всего, занимается самобичеванием. Ее внутренний голос «на­падающего» говорит: «Ты должна остаться в доме, в ко­тором живешь. Ты знаешь, как мать в тебе нуждается.

Как можешь ты оставить ее в такой момент, небла­годарная!» Внутренний голос «защищающегося» жалобно отвечает: «Но я хочу быть самостоятельной. Я не могу всю свою жизнь жить только для нее. Кроме того, я буду часто ее навещать и позабочусь о том, чтобы у нее все было в порядке». Когда «нападающий» и «защищающийся» ведут внутри нас свои баталии, мы испытываем чувство вины, становимся пассивными, по­давленными, неспособными к принятию решений.

Понятие противоположностей можно применить и к функционированию личности. Личность рассматривается как некое целостное образование, состоящее из двух компонентов — «Я» и «Оно». Когда индивидуум действу­ет по побуждениям из области «Я», он способен дифференцировать себя и других. Подобный жесткий барьер в нашем опыте, граница «Я», возникает для того, чтобы мы могли ощутить свою неповторимость, нетождественность с остальным миром. Когда же инди­видуум действует по побуждениям из области «Оно», он оказывается тесно связанным со своим окружением, граница «Я» становится расплывчатой и гибкой, может даже появиться чувство идентичности с внешним миром. Эти взаимодополняющие друг друга аспекты функцио­нирования личности и отвечают за формирование и за­вершение гештальтов. Стремления из области «Я» позволяют четко выделить фигуру из фона, то есть формируют фигуру: стремления из области «Оно» за­вершают гештальт и возвращают фигуру в фоновое окружение .

Функции защиты

Индивидуум реагирует на угрозу или стресс при помощи ухода от проблем, формирования невосприим­чивости к боли и даже при помощи галлюцинаций и бреда. Эти реакции выполняют фун­кции защиты, они искажают или прерывают наш кон­такт с угрожающей ситуацией. Индивидуум как бы сни­жает свой уровень осознания до тех пор, пока опасность не минует. Такие реакции достаточно адекватны в определенных ситуациях. Однако, если опасность дей­ствует на протяжении длительного времени или инди­видуум подвергается множеству опасностей одновремен­но, то он может начать опасаться даже «чихнуть» без использования защиты. Индивидуум может усвоить, что контакт со средой никогда не является безопасным, и начать прибегать к предохраняющим действиям даже тогда, когда опасность ему не угрожает.

Идея гештальттеории о контакте и границах контакта между индивидуумом и средой возникла при анализе поведения индивидуума в окружающем мире при взаимо­действии с другими людьми и дает основу для пони­мания точки зрения гештальттерапии на психологию личности. Гештальттеория различает четыре невротических механизма на границе «Я», пре­пятствующих достижению индивидуумом психологичес­кого здоровья и зрелости: слияние, ретрофлексия, ин-троекция и проекция.

Если идентификация представляет собой тип поведе­ния здоровой личности, то слияние — это невротический механизм избегания контакта. Слияние происходит, когда индивидуум не может дифференцировать себя и других, не может определить, где кончается его «Я» и где начинается «Я» другого человека. Слияние легко выявить по преимущественному использованию при опи­сании собственного поведения местоимения «мы» вместо «я». Члены группы, уверенные в том, что остальные члены группы чувствуют точно так же, как они сами, могут отвергать других или попадать в ситуацию своего собственного отвержения при обнаружении различий между людьми, так как они не ожидают и не могут принять наличия подобных различий. У таких людей настолько отсутствует граница «Я», что они с трудом могут отличить свои мысли, чувства или желания от чужих. Ретрофлексия, интроекция и проекция — это де­фектные взаимодействия со средой, побуждаемые же­ланиями из области «Я». Граница «Я», помогающая личности ощутить свою нетождественность с остальным миром, смещается и приводит либо к отвержению того, что принадлежит нам самим, либо к принятию того, что принадлежит другим личностям.

Буквально «ретрофлексия» означает «резкий поворот на себя». При ретрофлексии граница между личностью и средой смещается ближе к центру «Я», и ретрофлексирующий индивидуум начинает отно­ситься к самому себе так, как он сам относится к другим людям или объектам. Если первая попытка индивидуума удовлетворить свою потребность встречает сильное противодействие, то он вместо того, чтобы направить энергию на изменение среды, направляет ее на себя, то есть выбирает в качестве объекта самого себя. У ретрофлексирующего индивидуума формируется отношение к самому себе как к постороннему объекту. Первоначальный конфликт между «Я» и другими превра­щается в конфликт внутри «Я».

Грамматическим   индексом   ретрофлексии   является использование возвратного местоимения. Ретрофлекси­рующий   индивидуум   говорит:   «Я   должен   управлять самим   собой.   Я   должен   заставить  себя   сделать  эту работу.  Мне  стыдно  за самого  себя»,  что  свидетель­ствует о четком разделении  «Я»  как субъекта и «Я» как  объекта  действия.   Ретрофлексирующий   участник, находясь на «горячем месте», говорит: «Мне стыдно, что я кричал!» Согласно принципам гештальттеории, он чув­ствует  злость  по  отношению  к  кому-то,   но   он  уже усвоил,  что   направлять свой  гнев  на  других   опасно. Руководитель группы может попросить этого члена груп­пы поискать возможные причины гнева по отношению к другим членам группы и попробовать выразить свои негативные чувства.

Интроекция — это тенденция присваивать убежде­ния, установки других людей без критики, попыток их изменить и сделать своими собственными. Интро-екты — это отдельные убеждения, установки, мысли или чувства, которые были приняты без анализа и пере­структурирования и поэтому не стали частью лично­сти. В результате граница между «Я» и средой пере­мещается глубоко внутрь «Я», и индивидуум настоль­ко занят усвоением чужих убеждений, что ему не удается сформировать свою собственную личность. Если интро-ецируются представления и отношения несовместимые друг с другом, то все усилия индивидуума направля­ются на примирение чуждых идей и он буквально разрывается между ними на части.

Наиболее ранними интроектами являются родитель­ские поучения, которые усваиваются человеком без кри­тического осмысления их ценности. Со временем стано­вится трудно различить интроекты и свои собственные убеждения. Пример интроекции нам дает ситуация, в которой чувствительный мужчина пытается сдержаться, чтобы не заплакать перед всей группой, так как он убежден, что взрослый человек не должен плакать при людях. Является ли это убеждение усвоенным поуче­нием родителей? Действительно ли он хочет заплакать и его останавливает барьер, возникший вследствие интроекции? При проведении гештальтгруппы очень важно выявить убеждения и отношения членов группы, для того чтобы определить, представляют ли они позицию самого члена группы или являются убеждениями, перенятыми от других.

Проекция — прямая проивоположность интроекции. В то время как интроекция представляет собой тен­денцию к присвоению тех аспектов среды, которые не являются частью «Я», проекция — это тенденция переложить причины и ответственность за то, что про­исходит внутри «Я», на окружающий мир. Примером действий невротического механизма проекции является возникновение у человека ощущения того, что окружа­ющий мир холоден и безразличен к нему. Вместо того чтобы отнести имеющееся чувство отчужденности к самому себе, он переживает его так, будто оно направлено на него из этого мира. Как сказал Перлз: «Мы сидим в доме, где стенами являются зеркала, и думаем, что смотрим наружу». В то время как интроецирующий индивидуум делает свое «Я» полем битвы противоречивых и чуждых ему идей, проецирующий индивидуум делает окружающий мир полем битвы своих внутрипсихических конфликтов. Проецирующим является член группы, который обвиняет другого в том, что тот наслаждается дискомфортом участника, сидящего на «горячем месте». Несмотря на то что участник, в адрес которого были выдвинуты обвинения, в действительности может испытывать по­добное чувство, мы вправе предположить, что именно сам обвиняющий наслаждается ситуацией, но приписыва­ет свои чувства и поведение другому, так как такие чувства и поведение для него неприятны. При проекции границы между «Я» и средой четко очерчены, но сдвинуты таким образом, что непринимаемые аспекты своего «Я» считаются принадлежащими окружающему миру. Перлз следующим образом описывает невротические защитные механизмы.

Интроецирующий индивидуум делает то, что от него хотят другие, проецирующий делает другим то, в чем сам их обвиняет, человек, находящийся в патологическом слиянии с миром, не знает, кто кому что делает, и ретрофлексирующий делает себе то, что он хотел бы делать другим.

Целью гештальтгрупп является разблокирование соз­нания путем освобождения ретрофлексивного энергети­ческого потенциала, ассимилирования интроектов и замены   проекций   подлинными    реальными   действиями.

Зрелость

В гештальттеории состояние оптимального здо­ровья называется зрелостью. Для того чтобы достичь зрелости, индивидуум должен преодолеть свое стремле­ние получить поддержку из окружающего мира и найти новые источники поддержки в самом себе. Это мож­но сравнить с ситуацией, когда молодой человек, поки­нув родительский дом и оставшись без финансовой под­держки родителей, сам находит способы заработать себе на жизнь. В гештальттеории речь, естественно, идет не о финансовой зрелости, а об эмоциональной. Если индивидуум не достиг зрелости, то он скорее склонен манипулировать своим окружением для удовлет­ворения желаний, чем брать на себя ответственность за свои разочарования и пытаться удовлетворить свои истинные потребности. Зрелость наступает тогда, когда индивидуум мобилизует свои ресурсы для преодоления фрустрации и страха, возникающих из-за отсутствия поддержки со стороны окружающих и неадекватности самоподдержки. Ситуация, в которой он не может вос­пользоваться поддержкой со стороны окружающих и опе­реться на самого себя, есть тупик. Зрелость заклю­чается в умении пойти на риск, чтобы выбраться из тупика. Если индивидуум не рискует, то у него акту­ализируются ролевые поведенческие стереотипы, позво­ляющие манипулировать другими: он может выбрать роль «беспомощного», чтобы остаться зависимым, или роль «глупца», чтобы получить интеллектуальную поддержку (Рег1з, 1969а).

Перлз предположил, что для достижения зрелости и принятия ответственности за самого себя взрослый че­ловек должен тщательно, как бы снимая шкурку за шкуркой у луковицы, проработать все свои невроти­ческие уровни. Первый уровень называется уровнем «клише». На этом уровне мы действуем стереотипно и неаутентично. Далее открывается «искусственный» уро­вень, где доминируют роли и различные игры. Здесь мы манипулируем другими, пытаясь получить ту под­держку, в которой, по собственным предположениям, нуждаемся. Под «искусственным» уровнем лежит уро­вень «тупика», который характеризуется отсутствием поддержки со стороны окружения и неадекватностью самоподдержки. Мы стремимся избегать этого уровня так же, как стремимся избегать любой боли, поскольку в ситуации «тупика» чувствуем себя потерянными, обма­нутыми и фрустрированными. Вслед за уровнем «тупика» идет уровень «внутреннего взрыва», или «смерти». Только дойдя до этого уровня, мы затрагиваем свое истинное «Я», свою личность, которая до этого была «похоронена» под различными защитами. Перлз утверждал, что взаимо­действие с уровнем «внутреннего взрыва» приводит к «внешнему взрыву» — проявлению истинного «Я».

Многие гештальтупражнения сфокусированы на пере­живаниях на уровне «тупика». Терапевтическое взаимо­действие создает безопасную критическую ситуацию, в то время как группа обеспечивает атмосферу безо­пасности, позволяющую принимать рискованные реше­ния. Критический момент возникает в ситуации фру­страции, а фактор безопасности заключается в том, что для человека в этот момент нет никакой реальной уг­розы. Отказываясь потакать членам группы, руково­дитель вынуждает их использовать собственные ресурсы. Как говорила Лаура Перлз: «Руководитель должен ока­зывать такую поддержку, которая необходима, но она должна быть наименьшей из всех возможных» (Реёег, 1980, р. 45). Другим фактором, создающим чувство безопасности, является то, что участник всегда имеет право отказаться от выполнения упражнения или пре­рвать его в любой момент.

Основные процедуры

Целью гештальтгруппы является пробуждение организмических процессов в каждом участнике. Долговременной целью группы является достижение лич­ностной зрелости путем избавления от старых непродук­тивных форм поведения и создания новых паттернов, и каждый используемый терапевтом прием должен под­держивать члена группы на пути к полному функциониро­ванию и аутентичности. Каждый раз, когда руководитель фокусирует внимание группы на осознании процессов, принадлежащих внутренней и внешней зонам, способ­ность членов группы адекватно взаимодействовать с окружением и с самими собой возрастает. По мере роста осознания члены группы находят все лучшие способы использования естественных процессов для установления и прекращения контактов с окружением. Это позволяет выявлять незаконченные ситуации и завер­шать их. Гештальтподход сам по себе является геш-тальтом: каждый эксперимент имеет целью стимуля­ции организмических процессов и увеличение потенци­ала зрелости.

Руководитель группы отвечает за темп работы груп­пы. Он может начать с серии групповых упражнений, которые фокусируют внимание на осознании процессов установления и прекращения контактов, затем предло­жить добровольцу занять «горячее место». Доброволец должен придерживаться принципа «здесь и теперь» и да­вать отчет о содержании своего осознания. Руководитель не интерпретирует поведение доброволь­ца и не направляет его на обсуждение конкретных вопросов. Он следует за рассказами добровольца и та­ким образом поддерживает его в попытках осознавать чувства и невербальные контакты. Они вместе, руко­водитель и доброволец, создают ситуацию «осознания настоящего».

Для того чтобы достичь успеха, руководитель груп­пы должен сам придерживаться принципа «здесь и те­перь», взаимодействовать с членами группы с позиции аутентичности, а также уметь творчески использовать гештальтэксперименты и выбирать те упражнения, ко­торые наиболее соответствуют в данный момент потреб­ностям членов группы. Каплан  описал пять направлений проведения группы ее руководите­лями. Из-за больших расхождений в стилях руководи­телей они применимы не ко всем типам гештальтгрупп.

  • Группа как источник получения поддержки.

Но­вый член гештальтгруппы, как и любой другой психо-коррекционной группы, чувствует себя отчужденным, неуверенным и ранимым. Вскоре член группы начинает понимать требование роли «работающего», которое за­ключается в том, чтобы он следовал указаниям руково­дителя, направленным на расширение самосознания, и принимал участие в поведенческих «экспериментах». Другая роль, которую открывает для себя участник руппы,— это роль «наблюдателя», или «свидетеля», тре­бующая внимательного слушания «работающего», со­переживания ему и косвенного включения в работу вместе с ним. Одни руководители гештальтгруппы ожи­дают спонтанного формирования атмосферы сплочен­ности и поддержки, другие применяют для этого специальные упражнения. Федер, например, отмечает, что гештальтгруппы недостаточно обеспечива­ют атмосферу поддержки, и считает, что основной за­дачей руководителя является создание атмосферы до­верия в группе. Он просит членов группы оценить свое ощущение «безопасности» по шкале от нуля до десяти. Если   обратная  связь,   полученная   от   членов  группы, показывает  низкий  уровень  безопасности,   то  руково­дитель должен исследовать те факторы, которые тор­мозят процесс развития группы.

Группа как возможность осознания своего опыта в рамках принципа «здесь и теперь». Руководитель мо­жет  работать   только   с   одним   пациентом,   используя при этом остальных  членов группы для актуализации значимого  опыта у данного  члена  группы.   Например, он может попросить  тех,  кто  считает,  что  имеет до­статочный   уровень   осознания   самого   себя,   описать свое переживание групповой ситуации и состояние дру­гих  членов  группы.   Группа  становится  значимой  для индивидуума   благодаря   тому,   что   обеспечивает   под­держку и помощь в реальных жизненных взаимодейст­виях.

Группа как основа получения переживаний в на­стоящий момент. В  этом  случае  групповые  меропри­ятия рассматриваются как катализаторы переживаний члена   группы   в  рамках   принципа   «здесь   и   теперь». Например,   работа пациента,   находящегося   на   «горя­чем месте», может стимулировать других членов группы к идентификации с ним и поставить перед каждым из них вопрос: «Нравится ли мне это?»

Группа как драматизирующий фактор в работе с индивидуумом. Членов группы можно стимулировать к работе над своим «Я», вовлекая их в спонтанные или управляемые эксперименты и формируя у них ролевые стереотипы, позволяющие актуализировать мысли, вос­поминания,  мечты и фантазии по  принципу  «здесь  и теперь». Хотя участники будут вносить проекции своих проблем в осуществление подобных ролей, у них оста­нется полное право принять или не принять свои вы­явившиеся особенности в соответствии со своими потреб­ностями.

Группа как динамический, всегда имеющий место процесс. Как мы уже говорили, гештальтгруппы создают фон для индивидуальной работы. Со временем, когда члены группы начнут фокусировать внимание на своих переживаниях во время занятия, групповые проблемы могут выйти на первый план. Джозеф Зинкер является одним из тех гештальттерапевтов, кто использует групповые эффекты, постоянно воздействую­щие на участников. Он считает, что члены группы мо­гут научиться спрашивать друг друга о том, что они хотят или к чему стремятся, получать обратную связь, разрешать межличностные конфликты, а также ока­зывать поддержку, помощь и заряжать друг друга энер­гией, не испытывая при этом столь сильную зависи­мость от руководителя.

Приемы, которые используются в гештальтгруппах, можно разделить на шесть функциональных катего­рий. Они направлены на расширение осознания, инте­грацию противоположностей, усиление внимания к чув­ствам, работу с мечтами, принятие ответственности за самого себя и преодоление сопротивления. Гештальтме-тодики оказывают большое влияние на участников, так как позволяют им за короткий отрезок времени выя­вить некоторые удивительные, но пугающие особенности своего «Я». Следовательно, руководитель группы должен быть опытным терапевтом. Хотя это требование имеет отношение ко всем формам групповой работы, оно осо­бенно важно для гештальтгрупп, так как в этих груп­пах необходимо тщательно сочетать фрустрацию и под­держку.

Расширение осознания

Во время проведения гештальтгрупп широко ис­пользуются упражнения, направленные на расширение осознания того, что принадлежит внутренней и внешней зонам. Они ориентируют участников на настоящее и формируют у них поведение по принципу «здесь и те­перь». Руководитель может дать задание членам групп закрыть глаза и сконцентрироваться на внутренней зо­не. Свое осознание внутренней зоны члены группы на­чинают словами: «Сейчас я осознаю...» — и заканчива­ют сообщением об ощущениях, возникающих в коже, суставах, мышцах, желудке, гениталиях и т. д.. Затем они получают задание открыть глаза и направить свое внимание на внешнюю зону. Осозна­ние внешней зоны также начинается словами: «Сей­час я осознаю...» — и заканчивается сообщением об осознании ощущений, таких, как звуки, запахи и т. д., возникающих в результате воздействия внешнего мира.

Членов групп можно попросить чередовать направление своего внимания то на внутреннюю, то на внешнюю зоны, для попеременного осознания ощущений, возни­кающих в каждой зоне. Вначале эти упражнения мо­гут показаться некоторым членам группы искусствен­ными или нелепыми, но они очень эффективны, по­скольку дают возможность приобрести и усвоить новый опыт. Через некоторое время члены группы начинают открыто, без сопротивления работать со своими эмоциональными переживаниями, оставши­мися незавершенными в прошлом.

Одной из вариаций подобного приема является за­дание — в течение нескольких минут заканчивать пред­ложение «Я осознаю...» вслух. Руково­дитель группы не дает никаких дополнительных ин­струкций, но помогает колеблющемуся участнику, зада­вая ,вопрос: «Что ты чувствуешь именно сейчас?» Су­ществует важное различие между содержанием и те­чением процесса осознания. Часто участники на ран­них стадиях развития группы не желают актуализиро­вать определенную информацию о самих себе, тем са­мым показывая, что именно эта информация и на­ходится в фокусе сознания в процессе выполнения данного упражнения. Информация является содержа­нием процесса осознания. В гештальттерапии важно работать именно с процессом осознания. В этом слу­чае участник может осознавать те неотступные мыс­ли, что теснятся на периферии его сознания, или внут­ренние преграды, мешающие самораскрытию. В геш-тальтгруппах от участника не требуется рассказывать все о самом себе. Вместо этого руководитель группы пытается научить каждого члена группы направлять внимание на свои организмические процессы.

Существует некоторое сходство между медитацией и гештальтупражнениями по осознанию. Медитаторы являются пассивными наблюдателями мыслей, которые возникают в их сознании, они никогда не прерывают поток сознания высказыванием отдельных мыслей. В гештальттерапии участники, обращая внимание на но­ющую мышцу спины, щекочущие ухо волосы, на тя­жесть ноги, лежащей поверх другой ноги, не задер­живают его на этих ощущениях для определения, яв­ляются ли они приятными или не исчезнут ли они при изменении позы.

На  начальном этапе развития  гештальтгруппы  наиболее эффективны упражнения по осознанию. Участ­ники получают задание разделиться на пары и опи­сать свое осознание партнера. Выполняя это упражне­ние, необходимо удерживать себя от интерпретации, осмысления, оценивания. Предложение «Теперь я осо­знаю твою теплую улыбку» в действительности не от­ражает процесс осознания ощущений, так как слово «теплая» является интерпретацией, которая возникла в средней зоне. Осознание различий между ощуще­ниями внутренней или внешней зон, имеющимися в настоящий момент, и ощущениями средней зоны можно передать двумя предложениями, начав их: «Сейчас я осознаю...», «Я представляю, что...» — и закончив сле­дующим образом: «Я сейчас осознаю твою улыбку. Я представляю, что она говорит о твоем теплом отно­шении ко мне». Таким образом, практические упраж­нения по осознанию помогают членам группы четко различать то, что реально имеет место, и то, что они представляют.

Осознание очень важно при работе на «горячем месте». Пациент, начинающий взаимодействовать с руко­водителем, получает задание попробовать осознать ощу­щения, возникающие во время дыхания, движения, при определенной позе и т. п. Это задание заставляет его действовать по принципу «здесь и теперь», уменьшая воздействие средней зоны до такой степени, что работа принимает спонтанный характер и направляется только на переживания, происходящие в настоящий момент. Сосредоточившись на внутренней зоне, участник на­чинает осознавать ощущения напряжения в желудке, челюстях и т. п. Руководитель группы может обратить внимание части группы на различные важные невербаль­ные поведенческие компоненты (такие, как улыбка, поза или интонация голоса), задавая вопросы: «Знаешь ли ты, что улыбаешься? Можешь ли ты осознать, в какой по­зе находишься? Как твой голос слышится тебе самому?» Диалог показывает, как член группы отвечает на во­просы такого рода.

Терапевт: Что ты делаешь со своей рукой?

Участник   (слегка удивлен): А-а, сотворяю крест.

Терапевт: Крест?

Участник: Да.  (Пауза.)

Терапевт: Что ты будешь делать с  крестом?

Участник: Ну, я просто распну себя на нем в этот уик-энд, разве нет?

На занятиях теперь можно обсуждать отношение этого члена группы к страданию (мученичеству) и влияние этого отношения на создавшуюся у него ситуацию.

Когда  невербальное  поведение  затрагивает  какого-нибудь   члена   группы,   то   участник   получает   задание обращаться к этому члену группы напрямую. Например, участник   говорит   вслух   о   своих   теплых   чувствах   к партнеру, одновременно отодвигаясь от него. Осознание телесной   позы   партнера   может   привести   к   появле­нию сложного комплекса чувств страха и влечения. В этот момент руководитель группы привлекает внимание участ­ника   к  блокирующим  механизмам,   расширяя   осозна­ние  им  того,  как  он  сам  препятствует  своему  росту. Целью расширения осознания является, по Перлзу, воз­растание степени понимания самого себя. Теперь посмотрим, как работает руководитель группы с   35-летней   женщиной,   которая,   по  ее  собственному признанию, сильно скована в выражении чувств и по­этому   ощущает  себя   неуютно   среди   людей,   пробуж­дающих ее чувственность. Терапевт как бы  раскрывает  ход  своих  мыслей  в  процессе  поиска максимально эффективного экспериментального приема. По  мере  развития  группы,   анализа  ситуаций общения с Сейди начал определяться спектр экспе­риментов, которые могли бы оказаться полезными для исследования ее социосексуального поведения. Я  подумал,  что  надо  попросить Сейди  пройтись по комнате и продемонстрировать свою чувствен­ность. Я представил множество людей, гуляющих по  аллее.  Некоторые  из  них,  говорил  я  самому себе, действительно наслаждаются телом во вре­мя   прогулки.   Сейди   же  выглядела   скованной   и «деревянной». Было бы хорошо не давать ей «по­гружаться   в   пучину   слов»,   а   заставить   сделать что-либо конкретное.

Джозеф  (терапевт)'. Сейди, что ты скажешь, если я   попрошу   тебя   пройтись  по   комнате, изображая чувственную женщину? Сейди'. Я не хочу делать этого. Я ощущаю дрожь в голосе, даже говоря с тобой об этом. Джозеф  (про себя): Парень, ты действительно на­щупал то, что нужно. По ее голосу можно судить, что мое предложение ей приятно. Джозеф: Каким сейчас тебе слышится твой голос? Сейди: Он высокий и нервный.  (Пауза). Я могу петь, как ребенок. Обычно мне нравится мой голос.

Джозеф: (про себя): Сейчас я буду продолжать работать с ее голосом, а с сексуальными чувствами начну работать позже.

Джозеф: Может, ты хочешь поэкспериментировать с голосом?

Сейди: Да.

Джозеф: Ну, хорошо,— что ты чувствуешь в сво­ем голосе в данный момент? (Про себя): Надо начать с того места, на котором она остановилась.

Сейди: Он менее нервный сейчас. Мне кажется, что, когда я разговариваю с тобой, мой голос становится глубже.

Джозеф: Он звучит сейчас совсем по-другому, да­же как-то хрипло.

Член Сейди,   ты   краснеешь   до   ушей,   когда

группы: разговариваешь с Джозефом. Ты ста­новишься хорошенькой, когда краснеешь.

Сейди: Действительно?

Джозеф: Сейди, ты ощущаешь свое лицо?

Сейди      (обращаясь к группе): Я ощущаю стыд и возбуждение одновременно.

Джозеф: Я чувствую, что в твоем голосе сейчас есть некоторая чувственность.

Сейди: Да, я чувствую это же.

Джозеф: Можешь ли ты продолжать разговари­вать с нами столь же чувственно?

Сейди: Да, могу. (После паузы поворачивается к другому члену группы.) Ты знаешь, Джон, я всегда находила, что ты выгля­дишь замечательно. (Все смеются. В ком­нате чувствуется волнение.).

 

Интеграция противоположностей

 

Формирование и завершение гештальтов зави­сит от способности индивидуума четко определять свои потребности и вступать в контакт с окружением, для того чтобы их удовлетворить. Контакт определяется действием двух различных феноменов. Первый заклю­чается в способности четко разграничивать окружение и свое «Я». Второй феномен состоит в способности четко разграничивать и описывать различные аспекты

своего «Я». Наше окружение и мы сами являемся про­тивоположностями. Иногда крайние точки этих про­тивоположностей сосуществуют вполне мирно, иногда же между ними идет борьба за доминирование. Со­гласно гештальттеории, эта борьба между нами самими и другими обычно отражает подобный же конфликт вну­три нас самих.

Работа по методике «двух стульев» — это упражне­ние с использованием «горячего места», которое боль­шей частью довольно эффективно  исследует  функции контакта. Между работой по методике «двух стульев» в   гештальттерапии   и   использованием   «вспомогатель­ных   „Я"»  в  психодраме  есть определенное  сходство. Однако, в то время как в психодраме это упражнение по­зволяет    повторно    пережить    болезненное    событие, гештальтметодики направляют участника на воссоздание обеих сторон конфликта и на установление диалога меж­ду   ними.  Таким   образом,   участник  полностью   пере­живает оба компонента своего «Я», включая и тот, что обычно отрицается или не осознается из-за его неприят­ного характера. Как только обе стороны противополож­ности осознаются, то становится проще интегрировать их в своей личности. Многие люди, например, интернализуют внутренний конфликт между пассивностью, слабо­характерностью и стремлением казаться агрессивными, всепреодолевающими. Адаптивная интеграция этой про­тивоположности может заключаться в уверенной, но со­храняющей эмоциональность позиции или в совмеще­нии этих крайностей в конкретных ситуациях. Другими распространенными противоположностями являются за­висимость/отчужденность, рациональность/эмоциональ­ность, эгоистичность/ бескорыстие.

Невротические механизмы — это дефектные взаимо­действия со средой, при которых особенности челове­ческой личности могут либо «опутываться», как при пато­логическом слиянии и интроекции, либо «рассыпаться на фрагменты и отрицаться», как при проекции и ретро­флексии. Как уже указывалось выше, наиболее часто раз­бираемым в гештальтгруппах примером противополож­ности является конфликт между «нападающим» и «защи­щающимся». «Нападающий» интроецирует родительские поучения и ожидания, которые диктуют ему, что он дол­жен делать. «Защищающийся» постоянно саботирует эти манипуляции со стороны «нападающего», говоря: «Я ста­раюсь изо всех сил. Я ничем не могу помочь». Когда доминирует «нападающий», то член группы может быть недоволен чувством, заставляющим его достигать совер­шенства почти во всех делах. Когда же доминирует «защищающийся», то создается впечатление, что человек никогда не сможет закончить ни одного дела.

Работа по методике «двух стульев» позволяет выде­лить наиболее слабый компонент этого конфликта и уси­лить его до такой степени, когда оба компонента могут вступить в диалог на равных. Например, участник группы, который всегда опаздывает, начинает вести диалог между «нападающим» и «защищающимся». Он садится на пер­вый стул и разговаривает с позиций «защищающегося» со своим же воображаемым «нападающим», который си­дит на другом стуле. «Защищающийся» может плакать, оправдываться и объяснять свои постоянные опоздания. Через минуту участник садится на второй стул и уже с по­зиций «нападающего» начинает поучать «защищающе­гося». «Нападающий» спорит, настаивает, требует. Затем участник опять меняет место на стульях, и так продол­жается до тех пор, пока полярные точки конфликта не будут прочувствованы до конца и диалог не придет к своему завершению. Члену группы не предлагается вьь брать что-то одно между этими двумя группами потреб­ностей. Цель диалога заключается в том, чтобы «закон­чить» в настоящем ситуации, не законченные в прошлом, то есть «оживить» процесс формирования и завершения гештальта.  Разрешение конфликта может потребовать компромисса между двумя группами потребностей или одобрительного   принятия   отрицательного   компонента своего «Я». Парадоксальная гештальттеория изменения утверждает, что «изменение происходит тогда, когда кто-то   становится   самим   собой,   а   не   тогда,   когда   он пытается быть тем, кем он не является».

Следующий диалог по методике «двух стульев» про­водит женщина, которая хотела интимных отношений с мужчиной, но как только их отношения стали много­обещающими, она сразу же их прекратила.

Защищающийся: Я очень одинока, мне так хочется, чтобы меня кто-нибудь ждал дома.

Нападающий: У тебя есть дети, этого достаточ­но для тебя.

Защищающийся: Мне хорошо днем, пока я занята делом, и хорошо ночью, когда я очень устаю, но...

Нападающий:

Нападающий: Не  будь  ребенком.  Ты  должна

стать более независимой.

Защищающийся: Но я не хочу быть независимой! Я хочу иметь рядом мужчину, кото­рый бы заботился обо мне и при­нимал решения за меня, и...

Нападающий: Решение, ха! Где ты видела таких мужчин? Разве они могут прини­мать решения? Они все слабаки — ты кончишь свои дни, ухаживая за ними!

Защищающийся: Но я хочу! Пауль был прекрасен, он брал ответственность на себя, и проблемы становились такими простыми... я любила его, пока... Да, пока! Пока ты не добилась то­го, что он не мог и шагу ступить без тебя. В тебе нет ничего хоро­шего для мужчин.

Защищающийся: Но я хочу, чтобы было! Я ненави­жу себя, когда веду себя с мужчи­нами подобным образом. Я нена­вижу себя, когда не могу уделить им время.

Нападающий: Забудь их, детка; оставь их в по­кое. С ними со всеми что-то не так. Диалог позволяет женщине осознать, что «нападаю­щий» напоминает ей о любимом отце, который умер не­сколько лет тому назад. Продолжая диалог со своим «отцом», она сможет увидеть, что именно «отец» сабо­тирует все ее отношения с мужчинами. Затем руководи­тель группы, используя приемы психодрамы, просит дру­гого члена группы сыграть роль ее отца, и женщина, при­нимая участие в драматическом диалоге, сможет выра­зить свою любовь к отцу и одновременно «освободить­ся»  от его влияния. Этот эксперимент подтверждает, что две части личности могут быть актуализированы и что интроект может быть обнаружен и обсужден.

Некоторые противоположности вначале переживают­ся как конфликт между своим «Я» и окружающими. На­пример, участница, которая переживает чувство вины, представляя себе, как она говорит матери о намерении уйти из дома и жить отдельно, возможно, проецирует свою амбивалентность на мать. Поскольку дочь никогда действительности не сталкивалась с матерью по таким во­просам, то ее чувство вины основывается на фантазии, будто мать заболеет или очень огорчится, если она обна­ружит свои намерения. В гештальттеории вина чаще всего связывается с негодованием по проективному типу, за ко­торым лежат различные не выраженные реально требова­ния и оценки. Согласно гештальттеории, в приведенном выше примере участница группы пережи­вает свою вину потому, что ни ее планы, ни оценки неизвестны матери. Руководитель группы направляет ее работу по методике «двух стульев» таким образом, что­бы помочь участнице идентифицировать и четко описать все те противоположности, которые вовлечены в ее конф­ликт. Находясь на первом стуле, участница ведет себя так, как будто она — это она сама, и рассказывает матери о своих планах, оценках и требованиях. На втором стуле участница ведет себя так,  как по ее представлениям будет вести мать. По мере того как эти крайности вклю­чаются в диалог, две точки зрения постепенно осознают­ся, четко разграничиваются, чувства отделяются друг от друга  и  проясняются.  Участница  обучается   отличать реальные события от своих фантазий, проекций.

Хотя упражнение по методике «двух стульев» являет­ся,   по   сути,   индивидуальной   работой   на   «горячем месте», противоположности могут исследоваться и вмес­те с группой — например, когда между членами группы возникают межличностные  конфликты  и  когда  члены группы не могут сами понять свои чувства.

Усиление внимания к чувствам.

Одной из целей упражнений по осознанию явля­ется помощь членам группы в анализе своих чувств. Боль­шинство людей прерывают континуум осознания сразу же,   как   только   возникает   неприятное   переживание. Это избегание осознания приводит к тому, что мы как бы накладываем на себя путы из незаконченного действия. Так, женщину, которая постоянно боится, что ее оставит муж, хотя она и имеет все доказательства супружеской верности, может постоянно тревожить чувство незакон­ченного действия. Она отвечает своему любимому так, как будто отвечает обвиняющему ее родителю./Ее страх и недоверие в настоящем могут быть связаны с отрицанием тех неудач в прошлом, которые когда-то не были пол­ностью пережиты. Таким образом, необходимо помочь пациенту завершить незавершенный и травмирующий его

гештальт, для того чтобы уменьшилась власть прошлого и он смог бы более адекватно вести себя в настоящем. Это важно по крайней мере по двум причинам. Во-первых, та энергия, которая тратится на сокрытие травмирующе­го чувства, может быть направлена на продуктивные цели после отреагирования скрытых эмоций и завершения не­законченного действия. Во-вторых, это может прояснить противоположности, вовлеченные в конфликт, и интегри­ровать их в единое целое. Когда мы полностью пережи­ваем свои чувства, то в действительности осознаем, чего же хотим и к чему стремимся. Многие из тех методик, ко­торые предлагаются руководителем группы,  помогают нам усилить наше внимание к чувствам. Например, функция методики «разыгрывания ролей» состоит в том, что участники играют роли, поз­воляющие им полностью выражать свои реальные чувст­ва. Поскольку осознание неизбежно приводит к дейст­вию, то и тщательное выполнение действия приводит к расширению осознания самого себя. Следующий пример показывает, как член группы начинает осознавать свой

голос.

У. (участник): Мне бы хотелось понять... Г. (тренер): Я слышу плачущие нотки в твоем голо­се. Слышишь ли ты их? У.: Да... Какое-то дрожание. Т.: Теперь ты — это твой голос. У.: Я слабый, жалобный голос, голос ребенка, кото­рый не выполнил какое-то требование. Он боит­ся...

Т.: Я...

У.: Я маленький ребенок, я боюсь попросить чего-нибудь; я могу попросить то, что я хочу, только выразив все свое отчаяние, тогда мама пожалеет меня и позаботится обо мне... Т.: Можешь ли  ты теперь  стать  своей  мамой?

Разыгрывание ролей своего голоса и голоса матери приводит к налаживанию диалога между ними, что позво­ляет участнику, изображая беспомощного ребенка, осо­знать свое манипулирование другими. Работа по этой ме­тодике стимулирует участника к проигрыванию незнако­мых типов поведения для выявления в них новых источ­ников энергии» Например, участник жалуется, что никто не слушает его. Руководитель группы, играя роль глухого, создает ситуацию, при которой участник вынужден будет опробовать новые способы поведения. Он может стать аг­рессивным и злым, умиротворенным и печальным, оцени­вающим или самоуверенным. Согласно гештальттеории, каждый тип поведения, который участник выбирает для разрешения своей дилеммы, отражает реальный аспект его «Я», ранее отвергаемый.

Методика «разыгрывания ролей» помогает членам группы обнаружить проекции в своем «Я». Например, участник, который считает членов группы добрыми, а се­бя очень злым, может попробовать актуализировать зна­чение слова «доброта» и, возможно, таким образом найти новые источники доброты внутри себя. Разыгрывания часто заключаются в намеренных несоответствиях, пре­увеличениях: робкий, застенчивый участник может по­лучить задание встать на стул и начать отдавать команды авторитарным, громким голосом.

Усилению внимания к чувствам способствует задание по утрированному  выражению  невербальных  поведен­ческих реакций. Участница, находясь на «горячем месте», может не осознавать, что во время рассказа о своем несчастливом замужестве она ударяет кулаком по бедру. Руководитель группы должен это заметить и перевести внимание участницы с невыразительного рассказа на ак­тивные физические действия.  Перлз считал, что пол­ностью наши стремления подавить невозможно. Усили­вая удары кулаком по бедру, участница начинает пере­живать ранее неизвестные ей чувства, которые и находят выражение   в   невербальном   поведении.   Она   может, например, почувствовать злость, вину или негодование, связанные с замужеством, или обнаружить, что конф­ликт,   возникший   во   время   замужества,   напоминает конфликт с отцом, причиной которого явилось решение дочери выйти замуж вопреки воле отца. Руководитель может попросить участницу сыграть роль кулака, «стать» кулаком, довериться своим чувствам. Подобные упраж­нения  помогают  выявить  заблокированные  чувства   и раскрыть   сущность   внутреннего   конфликта,   который символически  отражается  в ударах  кулака по бедру. Язык тела не является единственным видом невер­бального   поведения,   позволяющим   вплотную   изучать эмоции, тембр голоса также содержит некоторую ин­формацию о скрытых чувствах.

Работа с мечтами

Один из наиболее удивительных видов работы на «горячем месте» является разгадывание участником зна­чения своих мечтаний (фантазий). Перлз считал , что мечты представляют собой наиболее спонтан­ную продукцию в нашем опыте, те фрагменты нашего «Я», которые'подавляются или от которых мы отказы­ваемся, и, таким образом, они несут уникальную инфор­мацию для того,  кто их  создает.  В  гештальттерапии фигуры и  объекты  в мечтах  не  анализируются  и  не интерпретируются   руководителем    группы,   поскольку мечты здесь не имеют того универсального значения, которое они имеют в психоанализе, где, например, ору­жие, пуля или башня, а также любой длинный объект интерпретируется   как   образ   мужской   сексуальности. Вместо этого работа с мечтами в гештальттерапии вклю­чает в себя два процесса: перенос мечты на реальную почву и повторное присвоение отчужденных фрагмен­тов личности.

Перенос мечты на реальную почву становится воз­можным, когда член группы получает задание описывать свою мечту в настоящем времени. Описание мечты в про­шедшем времени («Я представлял, как кто-то преследует меня в долине, зажатой между двумя высокими засне­женными горами») как бы объективирует мечту и приво­дит участника к необходимости интерпретации и интел­лектуализации. Описание же мечты в настоящем времени («Я бегу по долине. Кто-то бежит за мной. Мне страшно. По бокам от меня — две высокие, заснеженные горы. У меня нет иного пути. Я могу бежать только вперед») поз­воляет члену группы как бы вновь пережить ситуацию возникновения мечты и заново, уже в группе, испытать все события и связанные с ними чувства.

Каждый объект или фигура мечты представляет собой отчужденный фрагмент личности. В приведенном приме­ре отчужденные фрагменты личности участника скрыва­ются за фактом преследования, неизвестным преследова­телем, за дорогой, горами и даже за снегом на вершинах гор. Для того чтобы вновь присвоить их, он должен выя­вить их, идентифицируясь с каждым объектом своей меч­ты. Участника могут попросить разыграть мечту, дать ее описание  от  первого  лица,   как   будто   он — это   гора («Я — гора. Я очень массивен и значителен. Ты столь ничтожен,   что   не   можешь   меня   сдвинуть»),   дорога («Я — единственная дорога между этими горами. До­верься мне, и я проведу тебя»), преследователь («Ты не знаешь, кто я есть, но я собираюсь напасть на тебя»).

 

По мере того как участник по очереди становится каждым объектом своей мечты, он идентифицирует те аспекты своей личности, которые никогда раньше пол­ностью не осознавал. Он может почувствовать превосход­ство или уверенность, незначительность или страх, враж­дебность или уязвимость. Руководитель группы направ­ляет внимание участника на тот объект мечты, который является самым важным, или переводит его внимание с объекта на объект, заставляя пережить все чувства,

связанные с ними.

Другим вариантом этого упражнения является описа­ние мечты с точки зрения каждого объекта мечты. Перлз считал, что в гештальттерапии нет необходимости рабо­тать с целой мечтой, даже фрагмент мечты может дать нужное количество информации. Те участники, которые с трудом вспоминают ночные мечты, могут исследовать мечты, возникающие наяву, днем.

Если центральным моментом мечты является обсуж­дение или спор, то для интеграции противоположностей используется методика «двух стульев». Участник разыг­рывает диалог между двумя основными «действующими лицами» мечты, исследуя все крайние точки противопо­ложности, для того чтобы потом интегрировать их в еди­ное целое. Он может также выбирать других членов груп­пы для демонстрации объектов мечты. В отличие от пси­ходрамы, где члены группы получают разрешение отве­чать работающему участнику, в гештальтгруппе члены группы изображают пространственные отношения, позы и,  возможно,  воспроизводят  некоторые  фразы,  содер­жащиеся в мечте. Работа с мечтами дает возможность участнику изучить гештальт своей мечты и увеличивает потенциальные   возможности,   позволяющие   раскрыть значение своей мечты.

Принятие ответственности за самих себя Причиной любого невротического механизма яв­ляется неспособность индивидуума принять ответствен­ность за свое «Я». Интроецирующий индивидуум не мо­жет различать свои чувства, убеждения и чуждые идеи, которые были усвоены им, но не ассимилированы и не сделаны своими собственными. Проецирующий индиви­дуум переносит свои импульсы на других. При патологи­ческом слиянии человек не может развести свое «Я» и бо­лее объемное «Мы», то есть дифференцировать себя и других. Ретрофлексирующий индивидуум объективирует и отторгает важные аспекты своего «Я». Гештальтподход в терапии помогает преодолеть невротические механизмы с помощью изменения средств коммуникации и структу­ры языка.

В гештальгруппе поощряется непосредственное обра­щение к другому человеку в первом лице, а не разговор о нем в третьем лице. Сплетни и советы, интеллектуали-зирование и психологизирование, а также нарушение гра­ниц «Я» других людей не одобряются. Руководитель группы помогает членам группы ощутить то, как они используют местоимения и глаголы. Например, участник говорит: «Это ужасно — бить своих детей». Руководитель просит его идентифицировать, к кому обращено это высказывание, или хотя бы использовать местоимение «я». Когда предложение изменено на «Это ужасно, что я бью своих детей», участник принимает ответствен­ность как за свои чувства, так и за свои действия. Та­ким образом, посредством персонификации местоимений неопределенность, составляющая сущность патологи­ческого слияния, и нарушенное функционирование при проекции и интроекции изменяются и способствуют аде­кватному контакту.

Руководитель гештальтгруппы должен внимательно относиться к использованию глаголов, в частности глаго­ла могу, а также к использованию глаголов с некоторыми модальными словами, например надо, должен. Изменяя их на хочу, не хочу, выбираю, члены группы принимают ответственность за свои мысли, действия и связанные с ними чувства, усиливают контроль за своим поведением, а не контролируются им. Руководитель также поощряет членов группы заменять союз «но» на союз «и». Когда две части предложения соединены союзом «но», то первая часть отвергается или определяется через вторую часть. Предложение «Я хочу заниматься этой проблемой, но я боюсь» может быть закончено «следовательно, я не хочу». Предложение «Я хочу заняться этой проблемой, и я боюсь» имеет совсем другое значение, так как в первом предложении союз «но» препятствует говорящему при­нять ответственность за самого себя. Руководитель также поощряет членов группы заменять вопросительные пред­ложения на утвердительные для того, чтобы они смогли обнаружить свои собственные ресурсы, а не пытались мо­билизовать их у других людей, представляя себя бес­помощными.

Принятию ответственности за самих себя также способствует осознание того, на кого мы возлагаем ответ­ственность за самих себя, как прерываем самих себя, как мешаем самим себе ощущать все в полной мере. Члены группы часто делают других ответственными за самих се­бя, полагая, что их чувства вызываются другими людьми и что они поэтому являются жертвами чужих воздей­ствий. Член группы, который считает, что его состояние депрессии вызвано тем, что любимая девушка «застави­ла» его испытывать эти чувства, может получить задание сказать ей в воображении: «Я считаю тебя ответственной за то, что я испытываю депрессию». Это помогает участ­нику научиться принимать ответственность за передачу другим людям своих собственных функций по возбуж­дению чувств и контролю за ними. Со временем он смо­жет мягко сказать: «Я почувствовал это, когда ты...», тем самым усиливая свою собственную ответственность.

Тенденция избегать принятия ответственности за самих себя и делать ответственными других говорит о том, что у человека проявляются такие симптомы, кото­рые Перлз назвал «дырами в личности». Согласно Перлзу, индивидуум проецирует что-то вовне тог­да, когда не может это мобилизовать в самом себе. Руководители гештальтгруппы понимают, что они пред­ставляют собой экран для проекций ограниченных воз­можностей членов группы. Уделяя членам группы вни­мание, руководители одновременно фрустрируют их, отказываясь дать поддержку, и тем самым заставляют их выискивать ресурсы внутри самих себя и, следователь­но, принимать ответственность за свои чувства.

Преодоление сопротивления

Сопротивление — это общее понятие для многих школ психотерапии и консультирования. В гештальттеории сопротивление обозначает, что член группы не выпол­няет те упражнения, которые рекомендуются ему руково­дителем. Руководители гештальтгрупп используют возникающее сопротивление, которое вклю­чает нежелание или ощущение неспособности делать или переживать что-то, для расширения сферы осознания членами группы самих себя. Таким обра­зом, гештальттерапевты не рассматривают сопротивление в качестве преграды, которую надо «повалить и разру­шить».

Сопротивление проявляет себя в том, как члены группы прерывают самих себя, избегают осознания, играют роли. Перлз описывает невротика как чело­века, постоянно прерывающего самого себя. Сопротивле­ние используется для уменьшения риска переживания негативных чувств и в конечном счете ограничивает свободное функционирование. Целью гештальттерапии является преобразование сопротивления в осознание са­мого себя.

Сопротивление может проявляться и в мышечном напряжении. Руководитель группы привлекает внимание участника к тому, как его голос прерывается из-за напряжения в голосовых связках, и к тому, как он сидит, сложив руки на груди, обращаясь к участнику с вопросом: «Можешь ли ты прислушаться к своему голосу? Каким он тебе слышится?», или: «Можешь ли ты ощутить, как ты сидишь на стуле?», или: «Можешь ли ты объяснить, что ты делаешь со своими руками?». Ког­да члены группы имеют какие-либо телесные ограниче­ния, то они начинают опираться на прошлый опыт. При осознании своего сопротивления переживанию, чувство­ванию или продолжению работы в группе участники становятся способными преодолеть препятствия на пути к полному функционированию и аутентичности.

Члены группы иногда защищают себя тем, что пе­рестают ощущать сигналы от органов чувств в полной ме­ре, то есть они могут не слышать, что они говорят, не ви­деть, что они делают, или не осознавать свои собствен­ные чувства. По мере осознания подобного сопротивле­ния формируется способность принимать ответствен­ность за свое нежелание видеть или слышать. Нежелание переживать чувства, особенно болезненные, также прояв­ляется физиологически, например в поверхностном дыха­нии или в попытке задержать дыхание. Внимательный руководитель должен поощрить члена группы к глубоко­му дыханию, которое позволит ему (члену группы) выра­зить и пережить все свои чувства.

Физиологические проявления сопротивления могут быть преодолены при помощи методики «двух стульев». Член группы получает задание «построить диалог» с той частью тела, которая находится в напряжении. Напри­мер, представить на пустом стуле свои руки и спросить их, что они делают. Иногда напряжение выражается в том, что две части тела как бы «ведут борьбу». В то время как член группы рассказывает о своей работе, руководитель замечает, что его правая рука сжимает и тискает левую.

Эта «борьба» между правой и левой руками означает наличие конфликта, который исследуется посредством диалога между руками. Левая рука, например, может «сказать»: «Ох, прекрати так сжимать меня!»; а правая рука может «ответить»: «Я не хотела причинить тебе боль, но есть другие вещи, которые могут причинить нам большую боль, и я просто стараюсь обезопасить нас от них».

Таким образом, в гештальттерапии не делается акцент на разрушение чьего-либо сопротивления. Пациенту не­обходимо осознать наличие у себя сопротивления и по­нять, что на самом деле есть то, что он старается избегать осознавать. Осознание стимулирует члена груп­пы на дальнейшее продвижение и на риск пережить заблокированные чувства. Со временем осознание сопро­тивления поможет участникам преодолеть его.

Оценка

Гештальттерапия была разработана Ф. Перлзом и является оригинальным методом психотерапии и роста личности. Перлз был терапевтом с уникальной интуицией и чувствительностью, его яркая, незаурядная личность, а также вызывающий стиль в глазах многих людей носили отпечаток большой самонадеянности. В настоящее время руководители групп, занимаются ли они только гештальт-терапией или заимствуют некоторые ее приемы, прини­мают те теоретические понятия гештальттерапии и ис­пользуют те ее техники, которые в наибольшей степени соответствуют их стилю.

Один из вкладов Перлза в гештальттеорию состоит в создании молитвы гештальтиста:

Я делаю свое, а ты делаешь свое.

Я живу в этом мире не для того, чтобы соответствовать твоим ожиданиям.

А ты живешь в этом мире не для того, чтобы соответствовать моим.

Ты это ты, а я это я.

И если нам случится найти друг друга — это прекрасно.

Если нет, этому нельзя помочь.

Философский смысл молитвы отражает понимание Перлзом проблем ответственности за самого себя и осоз­нания самого себя. Она прямо говорит о нежелании брать ответственность за чью-то жизнь при достижении своих

собственных личностных целей, даже зная, кто этот дру­гой человек. Заложенное в молитве представление об «опоре на себя», «саморегуляции» предполагает относи­тельную свободу от социальных ограничений. Это как бы ответ на давление общества и семьи, направленное на то, чтобы человек подчинялся условностям и соответство­вал ожиданиям значимых других. К сожалению, молитва гештальтиста очень часто искажается как руководителя­ми, так и членами группы. Утверждение «Я делаю свое, а ты делаешь свое» используется для обоснования отсут­ствия восприимчивости к чувствам и желаниям других. Перекладывая ответственность за боль и развитие на пле­чи членов группы, эгоцентричный руководитель как бы оправдывает себя за недостаток внимания к проблемам других. В некотором смысле эта молитва является антигештальтистской; она фокусирует наше внимание на независимости без оценки нашей же зависимости, кото­рая необходима для удовлетворения наших желаний и обеспечения нашего личностного роста. Суммируя дан­ные об эффекте гештальтгрупп, Гринвальд (Сгееп^аИ, 1976) отметил, что некоторые гештальтгруппы «стано­вятся токсичными» из-за их чрезмерного давления на участников, переоценки сильных эмоциональных пере­живаний и опыта катарсиса. Заботливый руководитель группы может обеспечить более высокий уровень осозна­ния самих себя и более высокую готовность к принятию рискованных решений, чем неприступный и автократи­ческий руководитель.

Во многом антиинтеллектуальная позиция Перлза, отражаемая в утверждении типа «забудь о своем уме и доверься чувствам», так же довольно часто искажается и упрощается. Среди руководителей гештальтгрупп суще­ствует тенденция игнорировать рациональное мышление и интеллектуальные способности членов групп. Намере­ние же Перлза заключалось в смещении равновесия от чрезмерного преувеличения роли сознания к возвраще­нию значения роли телесных ощущений и чувств. Однако преувеличение роли тела при недооценивании роли ин­теллекта не может привести к созданию оптимального терапевтического подхода.

Хотя Перлз был основателем гештальттерапии и ав­торитетным специалистом, многие из современных руко­водителей гештальтгрупп пошли гораздо дальше своего учителя. Развитие гештальттеории привело к созданию множества упражнений и экспериментальных приемов, начиная от методики «двух стульев» и кончая воображае­мыми диалогами с объектами мечты, которые вполне применимы и в рамках других терапевтических подходов. Однако гештальтподход не является тем теоретическим подходом, который предоставляет уже готовый набор методик для проведения групп. Многие практики ответ­ственны за некритическое использование методик без рассмотрения теории и принятия во внимание инди­видуальных желаний каждого члена группы. Наиболее успешными руководителями гештальтгруппы являются те, кто постоянно экспериментирует с методиками, созда­ет новые приемы для решения индивидуальных проблем и в определенный момент интуитивно находит нужные ответы на требования каждого члена группы. Гештальт-метод может слишком сильно воздействовать на чле­нов группы, поэтому руководитель должен опираться на знание и понимание теоретических положений, а также обладать опытом в гештальт- и групповых процес­сах.

Исследований по гештальтподходу явно недостаточ­но. Прохазка  в своем обзоре по геш-тальтгруппам указывает на противоречивость исследо­вательских результатов. Одни исследования отмечают у членов групп значительный личностный рост после учас­тия в гештальтгруппах, другие — минимальный эффект. Обследование 60 студентов университета показало, что опыт гештальттерапии во время семинарских занятий способствовал самоактуализации при измерении их пове­дения с помощью опросника личностной ориентации. Последние исследования обращают внимание на то, что гештальтметодики ведут к расширению осознания самих себя, усиливают эмпатию, чувство понимания себя другими, автономность, а также увеличивают глубину переживаний и способность к контакту и уменьшают отчужденность между членами группы.

Для развития этого популярного, обладающего боль­шими потенциальными возможностями подхода требует­ся гораздо больше, чем в настоящее время, эмпирических исследований его эффективности. Гештальттерапия ока­зывает воздействие на практику многих психотерапев­тов — руководителей групп и остается оригинальным методом исследования личности и обеспечения ее роста.

Резюме

Гештальттерапия   была    разработана    Фрицем Перлзом на основе его раннего опыта в психоанализе и  последующего   изучения   экзистенциальной   филосо­фии, гештальтпсихологии и теории Вильгельма Райха о  физиологических  корнях  сопротивления  психологическому изменению. В настоящее время гештальтгруппы    известны    своими    сильными    руководителями    и ориентацией  на  развитие  автономности  и  ответственности среди участников. Основными понятиями этого подхода являются: отношение  фигуры   и   фона,   осознание   и   сосредоточенность на настоящем,  противоположности, функции защиты и  зрелость. Исследования   в   области   восприятия показали, что важные и значимые события зани­мают центральное место в сознании, образуют фигуру, а менее важная информация отступает на задний план. Построение и завершение гештальтов является естест­венным  ритмом  жизнедеятельности  организма  и  про­исходит   под  воздействием   процесса   организмической саморегуляции. Невротическое функционирование воз­никает,   когда   между   нашими   внешней и  внутренней зонами осознания   вклинивается   средняя   зона фан­тазии. Понятие «противоположности», ярким примером которого    является    конфликт    между    «нападающим» и   «защищающимся»,   описывает  борьбу   между  двумя полярными сторонами нашего «Я», которые должны со­существовать  вместе.   Функции   защиты   представляют собой   неэффективные  способы  избавления  от  угрозы или стресса и включают в себя патологическое слия­ние, ретрофлексию, интроекцию и проекцию. Зрелость описывается как способность найти свои собственные ресурсы поддержки и принять ответственность за са­мого себя.

Целью гештальттерапии является пробуждение организмических процессов участников путем поощрения расширения осознания и продвижения по направлению достижения зрелости. Руководитель группы обычно ра­ботает с одним «добровольцем», который находится на эмоционально «горячем месте». Членам группы раз­решается оказывать поддержку этому участнику, они мо­гут идентифицироваться с ним. В последнее время гештальттерапевты стали в большей степени использовать групповое взаимодействие и поддержку. Мето­дики и упражнения гештальттерапии направлены на расширение осознания, интеграцию противоположно­стей, усиление внимания к чувствам, работу с меч­тами, принятие ответственности за самих себя и прео­доление сопротивления.

Критики обвиняют гештальттерапевтов в их анти­интеллектуальной, иррациональной направленности. Тем не менее в настоящее время гештальтгруппы широко распространены и имеют много последователей. Одним из основных вкладов гештальтгрупп является то, что они дают возможность выбора между ними и тради­ционными видами терапии с преобладающей ориента­цией на функции сознания.