г. Алматы, проспект Абая, д. 15, офис 10, уг. проспекта Достык

Аубекерова Л. Работа с феноменологией

«Он видел, он слушал, он слышал,

Он помнил все.

И каждое слово его я слышала…»

Мэй Сартон.

Впервые годы своей практики, я строила свою работу, опираясь на  теорию self,  механизмы прерывания контакта, и   стремилась следовать правилу «здесь и сейчас», которое К. Наранхо выразил следующим образом: "Для гештальт-терапевта нет другой  реальности, кроме вот этой самой, сиюминутной, здесь и сейчас. Принятие того,  какие мы здесь и сейчас, придает   ответственность за наше истинное бытие.  Противное - это уход в иллюзорность".  Среди моих коллег также часто можно было услышать призыв: «я делаю свое дело, а ты делаешь свое…», либо «делать все, что ты чувствуешь». Эта концентрация на терапевтическом процессе цикла контакта клиента и психотерапевта, порой была в ущерб обозначению условий и возможностей возникновения этого процесса.

Мне потребовалось время, чтобы разобраться, что можно думать, что ты свободно ассоциируешь или выражаешь чувства или свое «я», а на самом деле, все наоборот, или же точно следуешь показаниям или методам определенной техники чисто механически, не вкладывая в процесс чувства.

Из моих клиентских работ, немалых за эти годы, есть такие, которые  особенно запомнились мне. Одна из наиболее запомнившейся мне сессий потрясла меня своей простотой и глубиной. Терапевт на протяжении всей сессии связывал феномены моих проявлений с темой, которую я принесла, что привело меня к осознаванию некой целостности. И постепенно  вопрос: Как я организую мое «жизненное пространство»? стал занимать меня все больше и больше.

После небольшого перерыва в работе я заново переоценила то, что я наработала и поняла, что есть еще  что то, что неуловимо в моих удачных работах. Что то, отчего одни работы приносят неописуемое чувство встречи, а другие – нет. И я вновь обратилась к первоисточникам.

Ф.Перлз называл гештальт терапию философией очевидного: «Проницательный терапевт может найти уйму материала прямо у себя под носом; нужно только смотреть. К сожалению, это не легко; чтобы смотреть и видеть, терапевт должен быть совершенно «пустым» и непредвзятым». К. Наранхо отметил, что: «Сюда относится то, что Ф. Перлз называл  «творческая индифферентность». Под этим он понимал способность оставаться в нейтральной позиции, абстраги­руясь от концептуальной и эмоциональной полярных про­тивоположностей в ежеминутной игре осознания».

И чтоб развить в себе возможность оставаться на феноменологической основе, а не заниматься интерпретациями, важно опереться на три взаимосвязанных процесса, которые служат основами, определяющими гештальт - терапию -  это теория поля, феноменология и диалог. Именно они определяют гештальт-терапию как феноменологический подход.

 

Теория поля

Теория поля, помогает понять реальность. Ведь личность не может быть понята без своего поля, своего окружения, своей истории. И ядром теории поля, по словам Левина, является  «взгляд на всю ситуацию целиком», где субъект и объект не находятся в оппозиции: поле моего опыта включает в себя смыслы, обнаруживаемые мною в окружающем мире. Смысл – это связь между фигурой и фоном. Решающим здесь является то, как человек воспринимает мир, как делает выбор, как создает собственный опыт и свои собственные смыслы.

П. Малкольм предлагает пересмотреть теорию поля в форме пяти основных принципов.  Каждый принцип я буду  иллюстрировать примером  из практики.

1. Принцип организации

Большая часть из того, что может показаться случайным или нелогичным, на самом деле является фактом организованным (закономерным): то есть, значимым в некотором контексте, который частично или полностью нами не осознан.

Когда мы замечаем человека, почесывающего колено, пощипывающего собственный мизинец, или просто суетящегося, мы порой обращаем внимание на эти обычные, либо преходящие моменты. Мы поступаем так, потому что знаем из опыта, что эти события чаще всего далеко не тривиальны: при дальнейшем исследовании мы обнаружим, что они являются частью большой схемы, возможно, незавершенной ситуации, в которой импульс был ретрофлексирован. Значение маленького события обнаруживается в контексте более широкой ситуации, которая и проясняет это событие. Поведение и феноменологический опыт, рассматриваемые как часть целого поля, или в конкретном контексте, оказываются организованными, закономерными и имеющими значение.

Случай из практики

Клиентка, рассказывая о своих взаимоотношениях с мамой, постукивала кулаком по ноге. На вопрос что она делает рукой, клиентка остановилась и через некоторое время сказала,  я бью ногу. А кого в реальности ты хотела ударить? Опять пауза, а затем, немного растерянно: я хотела бы ударить маму, я злюсь на нее…

2. Принцип единовременности

Этот принцип указывает на факт того, что существует группа факторов в настоящем поле, которые определяют и "объясняют" поведение в настоящий момент.

Случай из практики

Клиентка принесла тему, я хочу помочь дочери не думать о своей ущербности, изменится,  но не знаю как? Я попросила клиентку развернуть вопрос к себе: Представь, что на другом стуле сидит другая Лена, которая уже имеет все, к чему ты стремишься, а здесь та, которая не устраивает тебя, какая ты есть, ущербная. Что в тебе, сейчас, не так? Клиентка: (после небольшой паузы) Я боюсь, боюсь всего. У меня много страхов. Я боюсь будущего. Я боюсь боли.

3. Принцип сингулярности

Каждая ситуация и каждое поле "человек-ситуация" являются уникальными. Обстоятельства никогда не бывают одинаковыми для всех, и у каждого человека неизбежно возникает своя перспектива и точка зрения, даже если несколько человек оказались в одном и том же месте в одно время, наши актуальные феноменологические переживания различны.

Случай из практики

Клиентка: Я устала так жить, и не хочу жить по-другому, Я не правильная дочь…Клиентка делала несколько попыток уйти от родителей и все равно возвращалась, несмотря на то, что родители не интересовались ее жизнью и ее проблемами. В раннем детстве около 2-х лет клиентку отдали бабушке, матери отца, и став взрослой она пытается, вернутся в свою родную семью. Я сказала, что уважаю ее обед быть дочерью. Она спросила: не иронизирую ли я?  Я сказала: Нет, т.к. уважаю, когда человек следует своему выбору. Возможно, будучи маленькой девочкой, она приняла решение вернуться в родную семью и быть дочерью. И теперь все к чему она стремиться, это служить своему обету. А ее конфликты – это столкновение интересов взрослой женщины, незнающей ничего об обете, с интересами маленькой девочкой, которая с недетским упорством пытается, вернутся в семью. Она стала очень тихой, и сказала, что помнит, как она маленькая очень сильно тосковала по дому, по маме и сестренке, и на ее глазах появились слезы.

4. Принцип изменяющегося процесса

Этот принцип относится к полю, подверженному постоянным изменениям: "нельзя в одну и ту же реку войти дважды". В то время как принцип сингулярности акцентировал потребность в уникальном отношении к уникальному событию, принцип изменяющегося процесса постулирует, что опыт скорее временен, чем постоянен. Ничто не является зафиксированным или абсолютно статичным.

Левин высказался по этому поводу: "Состояния и личностные обстоятельства связаны с поведением и могут быть рассмотрены и узнаны лишь в комбинированном определении поведения и ситуации".

Случай из практики

Клиентка на каждую встречу приносила новую ситуацию, и настаивала на том, чтобы сессии протекали, так как она хочет, где мне отведена роль слушателя. Для меня это было мучительно, мучительно слушать и не помогать, я хотела помочь, я хотела, чтобы она приняла помощь, я хотела остановить это самоистязание и не хотела, становится соучастницей. Но как это сделать, как помочь разорвать этот круг, не придав себя и… найти ее, ту, которая хочет встречи? И вдруг на 9 сессии я услышала, что клиентка, обращаясь к другому говорит те слова, что я хочу сказать ей.  Я увидела ту которую хотела защитить и помочь. Она говорила другому - она говорила себе (это была профлексия). А вся предыдущая работа была прелюдией.

5. Принцип возможной значимости

Этот принцип утверждает, что ни одна часть целого поля не может быть исключена заранее как внутренне незначимая, сколь обычной, мирской, вездесущей, несущественной она ни казалась бы.

Таким образом, в терапии, например, внешние манеры, способ поведения, стиль речи могут быть рассмотрены большинством людей, включая клиента, как постоянные черты его/ее характера, устойчивые характеристики и поэтому, как бы, данные, не относящиеся к делу. Все же, в гештальт-терапии и в теории поля ничего нельзя исключить априори из исследования.

Вместо тщательного исследования того, что есть в поле, внимание должно быть направлено на то, что интересно, что вспоминается или насыщено энергией сейчас.

Случай из практики

Я слушала клиента с некоторой усталостью, т.к. я не в первый раз слышала, как в начале сессии он говорит о том, как он страдает от своих реакций, как хочет изменится…Я стала вслушиваться в слова вдруг услышу что-нибудь еще..и услышала вопрос. Он мельком взглянул в мою сторону и спросил: Как ты?  Это выделялось из его текста, и я спросила его: зачем ты меня спросил об этом? Он сказал, что так он сканирует ситуацию, что бы понять испугаться ему или нет, и опять продолжил о своем. А я уже зацепилась вниманием за фразу: « что бы понять испугаться ему или нет». Я спросила его, что значит испугаться или нет. Мне стало интересно, как он понимает эту фразу.

Феноменология

Феноменологическое поле человека включает все, что доступно для его осознания, - воспоминания, фантазии, мысли и образы (средняя зона, или зона фантазии), текущий сенсорный опыт из среды (внешняя зона) и внутри тела (внутренняя зона, или зона Я).

Перлз считал, что для человека важно установление контакта прежде всего со второй  и третьей зоной, т.к. средняя зона является тем, что называется фиксированным гештальтом, неким застывшим изолятором во внутреннем пространстве человека. Внутренние феномены подменяют реальность внешнего мира. Отсюда возможно и цитата Перлза: « В тебе нет ничего, кроме набора устаревших реакций».

Цель терапевтической работы Перлз видел в «прочистке» средней зоны, т.е. в приведение ее в соответствие с внешней и внутренней реальностью. Именно осознавание дает реальную информацию о потребностях организма и об окружающей среде. Если люди достигают ясного осознавания внутренней и внешней реальности, то они способны самостоятельно разрешить все свои проблемы. Поэтому терапия не ставит своей целью изменение поведения, поведение меняется само по мере роста осознавания.

Случай из практики

Клиент пришел с заявкой: хочу поговорить с директором о повышении, плохо изъясняю свою позицию, хочу быть более уверенным. В ходе эксперимента разговор с директором, клиент говорил с паузами и нерешительным голосом. Я (далее терапевт) попросила описать ощущения в теле. Клиент: дрожь в животе, в руках ( руки чуть расставлены в стороны). Терапевт: усиль дрожь, так чтобы стала видимой. Клиент усиливает дрожь, лицо краснеет. Терапевт:  Когда впервые ты пережил похожее состояние? Клиент: когда бабушка ругала. Терапевт: Покажи, как она ругала тебя. Далее диалог между воображаемой бабушкой и клиентом. Терапевт: Что с тобой происходит, когда ты слышишь обращение бабушки к тебе. Клиент: Я боюсь и злюсь, я не отец и не отвечаю за его поступки. Я не плохой. Но я не могу ей сказать, нельзя злиться на старших, нельзя злится на бабушку. Я предложила сфокусировать внимание на своих чувствах, а я озвучу запрет на выражение злости. Через несколько минут, клиент сказал в сторону запрета: Я сам буду решать что выражать, а чего не выражать. Это мои чувства, и мне решать, как с ними обращаться.

Феноменологический метод

Выше мы говорили о феноменологическом опыте клиента, однако не маловажным аспектом феноменологии, который является решающим для гештальт – терапевта, является феноменологический метод.

Как отметил Р.Резник в своем интервью: «феноменологический метод - это попытка нейтрализовать собственные личностные отражающие призмы других, иногда восходящие к уровню теорий и теоретиков. Это - способ научиться тому, как слушать "освеженно", отбрасывая как можно больше - наши верования, ценности, теории, интерпретации, знания и т.д. так, чтобы заново прикоснуться к "ноуменам" первичного опыта, и так, чтобы быть способным скорее описывать, чем объяснять, и начать с равной ценности всех наблюдений».

Терапевт, открытый событиям, относящимся к процессу диалога, к тому, что происходит между ним и клиентом, всегда отмечает некоторые феномены, например, возросшее напряжение клиента при затрагивании болезненной для него темы, внезапное падение энергетики, изменение позы или тона голоса, непроизвольное изменение дистанции в адрес терапевта и т.д. Таким образом, первая составляющая работы терапевта – просто видеть, слышать, чувствовать и воспринимать очевидные вещи.

Ниже я предлагаю «Гештальт упражне­ния», которые дают возможность сконцентрироваться на развитии специфических навыков, таких, как прослушивание, мониторинг их континуума осознанности, исследование языка тела, отражение, слушание и т.д. Я думаю, что эти упражнения могут подойти и для терапии, и для трени­ровки.

Упражнения:

1. Присутствие

Сядьте друг напротив друга и закройте глаза.

Обратите внимание на телесные ощущения, позу, выраже­ние лица, произведите коррекции в позе или отношении, если этого потребует сознание.

Будьте такими, какими хотите быть — мгновение за мгно­вением.

Теперь откройте глаза, однако, оставаясь застывшими те­лом и мыслью.

Расслабьте глаза, все еще оставаясь застывшими телом и мыслью.

Расслабьте тело и позвольте себе расслабиться, не пытаясь что-либо сделать, и поскольку теперь ваш мозг молчит, сконцентрируйтесь на чувстве существования — Почувствуйте «Я здесь».

После концентрации в течение некоторого времени на ощу­щении Я, расслабившись при этом и с умолкнувшим рас­судком, внесите свое дыхание в осознание и переведите внимание с «Я» к «здесь», и мысленно повторяйте «Я — здесь» одновременно со вдохом, паузой, выдохом (не пытай­тесь что либо делать, в особенности во время выдоха).

Продолжайте с возможно продолжительным вниманием.

2. Ощущение «ТЫ»

Как и прежде, начните с того, что сядьте лицом друг к другу, закрыв глаза, приняв удобную позу, отношение, со­стояние.

Затем, после того, как достигнуто полное умиротворение, откройте глаза. При этом сидя, физически расслабившись, сконцентрировавшись на предполагаемом, ни словесном, ни не словесном диалоге; забудьте о себе, насколько это возможно, во время фокусировки на ощущении: что чело­век перед вами действительно существует, что он чело­век, а не вещь, сознательное существо, смотрящее на вас.

3. Нулевая позиция Слушателя

Слушатель сидит лицом к лицу говорящего и сдерживает не только вербальный язык, но и язык тела также. Не следует: опускать голову, сплетать пальцы рук, закладывать ногу за ногу и т. п. Задача слушателя - в максимальной мере сосредоточиться на слушании, ничем не выдавая своей реакции и отношения к услышанному. Расслабьте лицо, глаза, расслабьте язык (который активен даже при внутренней, безголосной беседе). И не пытайтесь понять, о чем говорит партнер. Вы предлагаете партнеру лишь свое присутствие.

Принцип:

Чем меньше сигналов производит терапевт, тем в большей мере реагирует на них говорящий (клиент).

Эта позиция основана на двух принципах. Согласно первому, говорящий может сам, без входных сигналов извне, вести монолог в наиболее подходящем для него темпе и преодолевая всевозможные трудности, но будет делать это лучше и с большей энергией в присутствии слушателя (терапевта) . Термин "входные сигналы извне" включает в себя не только слова, но и невербальные средства коммуникации: жесты, выражение лица, мимика, междометия, покашливание и т. д. Такие сигналы (в общем-то, в основном вербальные) отвлекают говорящего от формулировок, которые кажутся ему точными и адекватными, одновременно склоняя его к таким формулировкам, которые, по сути являются "смесью" его истинных интенций и того, что уже усвоил из предыдущего слушатель. Поскольку очевидно, что чем меньше внешних сигналов принимает говорящий, тем в большей мере он реагирует на каждый из них, представляется весьма важным, вообще элиминировать какие бы то ни было входные сигналы извне.

Диалог

Диалог – это фундаментальная модель взаимодействия в гештальт-терапии. Какие бы события или эксперименты  ни происходили в терапии, какие бы фигуры  из окружающей среды ни занимали внимание клиента, почвой для развития основных событий в терапии являются отношения между двумя принимающими участие в этом процессе. Терапевт снова и снова возвращает фокус внимания клиента к тому, что происходит между ними, то есть именно процесс диалога служит основой для комментариев и экспериментов. С осознания сопротивлений в этом диалоге начинается терапия. Это диалог «Я-Ты» в буберовском смысле.

Мартин Бубер представил диалогический метод  как взаимодействие, вытекающее из отношения, которому необходимо учиться и которое нужно практиковать, даже людям, весьма искусным в «разговорном жанре».

Истинный диалог, в буберовском смысле – требует наличия трех вещей: присутствия, вынесения за скобки и включенность.

Присутствие – поворот всей личности по направлению к другому, т.е. поворот от состояния занятости собой  и  принесение всего себя в «здесь-и-теперь». Это - первый шаг к установлению диалогических отношений. Присутствие, в буберовском смысле - это видение другого в его уникальной инаковости, отличной от меня и любой из моих потребностей. Истинное присутствие сопровождается переживанием удивления от инаковости другого.

Мне кажется, что хорошо объясняет требование Присутствия с иной точки зрения метафора, пришедшая к нам из спорта. Лишь блестяще тренированный и дисциплинированный спортсмен имеет наибольшие способности к Диалогу, или к настоящей аутентичной встрече с миром. Возьмем, к примеру, лыжника, который буквально «обрушивается» вниз с непредсказуемо открывающейся перед ним горы. Только хорошо подготовленный и опытный лыжник способен уверенно, грациозно, с достоинством и полным присутствием встретиться с этой горой и испытать всю ее непредсказуемость и уникальность. Встретить Клиента с достоинством, уверенностью и аутентичностью требует не меньшей тренировки и опыта от Терапевта.

Вынесение  за скобки. Важнейшей составляющей установления диалогических взаимоотношений становится способность психотерапевта максимально устранять, «выносить за скобки» некоторые свои знания и предположения. Однако устранить их до конца невозможно. Скорее можно достичь осознанности к предположениям, максимально доступной для нашего сознания. А понимание того, сколь много предположений остается вне сферы осознанности, должно пробудить скромность и осторожность.

Для того, чтобы качественно слушать и слышать Мир Другого человека, требуется понимание своих собственных проблем и противоречий.

Включенность. Включенность означает необходимость постоянно, момент за моментом, оставаться с феноменологическим опытом клиента, ведь для того, чтобы узнать другого человека мы должны быть внимательны к тому, что он рассказывает о своем опыте.

Кажется вполне естественным стремление узнать другого, опираясь на общее в личном опыте (эмпатия). Только вот насколько полезна эмпатия при построении диалога?  В своих основных чертах эмпатия прямо противоположна включенности, так как она основана на восприятии опыта клиента через обращение к своему опыту. Таким образом незаметно упускается опыт другого как Другого. Главная основа включенности состоит в остроте восприятия контрастов, отличий  и  «непохожестей» опыта другого от себя, и видении другого как по-настоящему Другого.

Настоящая встреча возможна только, когда люди видят друг друга такими, какими они есть на самом деле, а не в качестве дополнений опыта или взглядов других людей.

Во время психотерапевтической сессии, клиент может пытаться создать ситуацию таким образом, чтобы терапевт  вынужден был подстраиваться под его/ее (клиента) стереотипные ожидания, попадать в ту роль, которая видится клиенту. Если в этот момент терапевт излишне сосредотачивается на концепции нарушения границы контакта или цикле формирования – разрушения гештальтов, то это приводит к тому, что у терапевта «пропадает» клиент, что становится серьезным препятствием для опыта встречи с клиентом.

Если же терапевт,  осознает  происходящее, то он должен отличать/узнавать, на какой танец его приглашают. Если терапевту это удается, и он замечает, что происходит, то появляется возможность выбирать ответ - продолжать дальше или остановиться, комментировать или нет, вежливо отказаться или некоторое время побыть в ожидаемой клиентом роли

Можно сравнить терапию  с сочинением музыки. Для того чтобы создать прекрасную музыку большинству людей приходится трудиться над теорией, нотами,  повторять множество упражнений для того, чтобы у них натренировались мышцы и слух, чтобы они могли слышать, чувствовать и свободно творить именно то, что нравится. Обучение теории - один из шагов на пути к хорошей терапии, но для того, чтобы теория работала хорошо ее нужно вносить в опыт и она не должна доминировать и «замыливать» глаза терапевту. Есть компромиссное решение – динамический танец теории и практического опыта.

Заключение

Итак, чтобы стать хорошим терапевтом, нам нужно становиться более включенным -  не просто быть более осознанным, не просто лучше осознавать механизмы того, как мы порой не осознаем что-либо, но и позволять феноменологическому переживанию проникать в обычную жизнь.

И развитию этих качеств у терапевта способствует   ясное понимание, что гештальт терапия базируется на трех взаимосвязанных процессах: теории поля, феноменологии и диалоге.

Теория поля, как мы уже отметили, помогает понять реальность, снабжая нас практическими средствами для описания целостного сложного феномена, обращаясь к нему не в изоляции, а в его контекстах, ситуациях, окружении.

Феноменологический подход  в гештальт – терапии реализуется через то, что терапевт с уважением относится как к субъективному опыту клиента, так и к своему личному опыту.

А все, что есть в нашем феноменологическом поле, становиться частью матрицы, из которой мы создаем поле с другими людьми. И когда  поле нашего существования – ясное, с минимум незавершенностей и хорошей самоподдержкой возрастает, то и способность взаимодействовать с другими также растет.

Литература

1. Булюбаш И.Д. «Руководство по гештальт-терапии», Москва, Издательство Института психотерапии, 2004г., с.175-214, 304-338.

2. Бубер М. «Я и Ты», Из кн.: Мартин Бубер. Два образа веры. М., 1995.

3. Гингер С. «Гештальт: искусство контакта», М., издательство «Речь», 2009г.

4.  Гронский А. «В чем экзистенциальность гештальт-терапии?» // Журнал  «Экзистенция: психология и психотерапия», декабрь 2008 г., с. 94-107.

5. Лебедева Н.М., Иванова Е.А. «Путешествие в гештальт: теория и практика.», СПб, издательство «Речь», 2004г.с.337-379.

6. Левин К. Теори поля в социальных науках. – СПб:Речь,2000.

7. Наранхо К. Гештальт-терапия: Отношение и Практика атеоретического эмпиризма / Перев. с англ.— Воронеж: НПО «МОДЭК», 1995.— 304 с.

8. Парлетт М. Раздумья о теории поля// Журнал практической психологии и психоанализа,2003,№1.

9. Перлз Ф. «Практика гештальт-терапии», М., Институт общегуманитарных исследований, 2001г.

10. Польстер И. «Обитаемый человек. Терапевтическое исследование личности», Москва, Независмая фирма «Класс», 1999г.

11. Резник Р. Гештальт-терапия: принципы, точки зрения и перспективы. Интерьвью Малкольма Парлетта с Робертом Резником/ пер.М. Занадворова

12.   Хикнер Р. Диалогическая основа.// Российский гештальт (выпуск 3). – Новосибирск: Научно-учебный центр психологии НГУ, 2001. – С. 9-33

13. Хломов Д. Н., Калитеевская Е.Р. «Основные стратегии работы гештальт-терапевта», // Гештальт 2000. Сб. материалов  Московского Гештальт Института,-М.2000., с.28-37.